Мы зашли в длинный зал, освещенный колбами с самосветными нитями. Такое освещение придумали еще нубейские алхимики: тонкая проволока из особого сплава напитывалась энергией алхимических реакций. Затем ее скручивали, убирали в колбу или иной стеклянный сосуд, который заполняли особым газом, плотно закрывали, и проволока светила много дней. Светила ярче чем хорошая свеча, правда при этом давала немного тепла – от такой не согреешь даже руки. Называли их как самоцветные нити, так и самосветные колбы. Очень удобный способ освещения, но дорогой. Такое могли позволить только в престижных тавернах и богатых домах.
Иона прошла сразу к прилавку и заговорила с неприветливой девушкой в черном переднике, а я прогулялся вдоль полок, разглядывая склянки с разными зельями, пучки сухой травы, минералы и светящиеся кристаллы. Под стеклом горсткой лежали крупные зубы, возможно принадлежавшие троллю, хотя эти чудовища редкость для южной Арленсии. Там же лежали пучки грубой бурой шерсти, происхождение которой не берусь угадать.
Я подошел к прилавку, когда девушка в черном переднике, открыла низкую дверь и позвала:
- Господин Ирдемс! К вам госпожа Ионэль с новым клиентом.
Раздался дребезжащий металлический звук, затем шаги и в зал вошел мужчина лет сорока, лысоватый, приземистый, с темными, почти черными глазами.
- Приветствую, Ирдемс, - сказала Ионэль, повернувшись к нему. – Я добыла, что обещала. И знаешь, оно полно темных пятен. Их, наверное, больше тридцати. Сколько заплатишь?
- Ионэль, я должен посмотреть. Как я могу сказать сразу цену? - растягивая слова произнес алхимик.
- Принесу завтра. Свежесть обещаю – оно в твоей шкатулке, и добыли мы его вчера в ночь, можно сказать даже сегодня. Летела драконом. Назови хотя бы примерную цену. Давай, не разочаруй, - эльфийка хитренько улыбнулась. И добавила: - Яркус из-за нашей добычи сильно пострадал. Он серьезно ранен. Говорит, морозит, как прошлый раз. Наверное, снова потребуется твое зелье.
- Ты умеешь поднимать свою выгоду. И ты же знаешь, Ионэль, я плачу побольше чем другие. Давай так… - Ирдемс на миг задумался. – Тысячу двести гинар золотом и по двадцать за каждое пятно. Только явное, черное.
Ионэль молча смотрела на него, и тогда алхимик добавил:
- Плюс зелье для Яркуса, если ему потребуется. И мазь заживления. Лам самую лучшую, на основе жира тролля.
- Хорошо, уговорил. Принесу завтра утром. Сегодня не получится. И вот еще, знакомься, - эльфийка в пол-оборота повернулась ко мне, - это магистр Райсмар Ирринд. С виду он молод, но поверь, он очень сильный маг. У него тоже есть товар. Прими по хорошей цене, - Иона подмигнула мне и сказала: - Райс, доставай свои коготки.
Я поставил мешок на столик, извлек из него сверток и положил его на прилавок, аккуратно разворачивая ткань. Алхимик взял самый крупный из когтей со стесанным кончиком, поднес к светящейся колбе и осматривал с минуту, потом заключил:
- Хорошие когти. С того же зверя, что и сердце?
Иона кивнула, обернувшись на скрипнувшую дверь.
- Возьму все за 150 гинар. Не могу больше, Ионэль. У меня зелье на них плохо сейчас идет. Одна надежда на аютанцев, но они что-то редко заходят, - пояснил он и тут же приветствовал вежливым кивком подошедшего к прилавку человека: - Здоровья и долгих лет вам, магистр.
Я повернулся и обомлел: передо мной стоял магистр Дерхлекса. Он смотрел на меня с изумлением еще поболее моего, и взгляд его был недобрым. Входная дверь снова открылась и теперь мое изумление стало еще больше: в зал вошла Ольвия Арэнт с двумя телохранителями. Мигом вспомнились слова Гирхзелла. И какого шета нас понесло сегодня к алхимику?! Ведь можно было отговорить Иону, можно было как-то нажать на нее! Хотя эти эмоции сейчас бессмысленны. Бывает так, что кости судьбы уже брошены, и случится то, что должно быть.