Во время следствия мне было предложено пройти тест нейросети по воспоминаниям, который проводит ИИ, считывающий мысли. Я дал на это своё согласие, по совету адвоката, полагая что он обернётся мне в пользу, но вышло наоборот. Это не могло однозначно повлиять на решение суда, но стало тем самым, решающим мою судьбу довеском, качнувшим чашу весов отнюдь не в сторону защиты. Последующее успешное прохождение детектора лжи диагнозов ИИ не перевесило. Наоборот, это только прибавило всем, участвующим в судебном заседании, тревожных опасений, касаемо моих криминальных способностей. Кобелев хитёр, смог обмануть детектор. Но более сильный интеллект он не обманет.
Желания убить Полищук никогда у меня не вызывал. Во все остальные моменты я испытывал к нему жалость с презрением и только в последнюю встречу он пробудил во мне эту бешеную ярость. Наверное, тот самый багровый гнев, описанный Джеком Лондоном. И этого одного раза хватило, чтобы однозначно склонить мнение присяжных против меня.
ИИ, обученный определять истинное внутреннее состояние обвиняемого в момент совершения преступления, может с высокой точностью отобразить, что он на самом деле в этот момент переживал, чувствовал и оценить, по полученным данным, степень его вины. Я согласился на тест, потому что знал: убийство действительно не было предумышленным, хоть его мне и шил следак. Пардон, перефразирую: хоть следователь и придерживался иной точки зрения. Как многое, оказывается, зависит в деле от точки зрения следователя.
Я не хотел его убивать, когда не спеша вставал с мягкого и удобного директорского кресла и вовсе этого не хотел, когда подходил к Полищуку. Хотел только одного - разом расставить все точки и внести полную ясность, касаемо реального соотношения сил.
Но именно в тот самый момент, когда я взял его за голову и приложил об стол, именно в этот момент убить хотел и нейросеть это зафиксировала.
Вспоминая сам, понимаю что, возможно, она права. Возможно, в тот самый момент действительно убить хотел, но ни до, ни после - нет.
- ИИ не судил сам, - отвечает мне отзывчивый Рон. - Эту функцию люди ему не доверили, он может только выводить свои экспертные заключения, на основе всех имеющихся данных.
- Ты изучал материалы моего дела?
- Да.
- Какой вердикт ты бы вынес, на месте судьи?
- Тот же, пожизненное. Только я не стал бы откладывать возможность досрочного освобождения на шестнадцать лет. По моим прикидкам, оно возможно и раньше. Человек способен меняться намного быстрее, если захочет.
Суд всё учёл - записи с камер наблюдения и свидетельские показания предыдущего визита Полищука в клуб, где я, улыбаясь, говорю ему фразу: "Кто ты такой, чтобы тебя валить?".
Он тогда сам меня спровоцировал, с ходу бросаясь гнусными подозрениями в жестокой расправе над ним. Как будто я ни на какую другую обратную связь не способен. Выбесил тогда ещё.
Сказанное мной в шутку, было воспринято судом очень серьёзно, учитывая причину судебного заседания.
Даже то обстоятельство, что я говорил с ним спокойно, без повышений голоса, признаков доминации и видел в нём живого человека в тот момент, странным образом утяжелило мою участь. Это означало, по мнению присяжных, что я хладнокровный убийца, продуманный и расчётливый, способный лишить жизни буквально на ровном месте.
При ударе головой об стол у него ничего не сломалось, даже лёгкого сотрясения мозга не произошло. Умер от испуга, просто сердце остановилось.
До сих пор мне вспоминается его до бешенства взволнованный тон. И ещё страх, сквозивший в голосе, присутствующий во всех его движениях и во взгляде.
Он нарывался сам, он выпрашивал.
- Мне из-за вас приходится форточку закрывать в жару.
- Стёпа, скачай шумомер и произведи замеры. Мы их уже сами произвели. Возле твоей квартиры всё в пределах нормы.
Ни один нормальный человек от такого удара не умер бы, отделался бы, максимум, шишкой на лбу, я рассчитывал свою силу. Полищук нормальным человеком не был, у него была мягкая кость. Не Мистер Стекло, но близко к тому. Перенёс три перелома, все в детстве. Два - учась ездить на велосипеде и один на уроке физкультуры, выполняя прыжок через козла. После чего навсегда получил освобождение от физкультуры и впредь вёл очень аккуратный, малоподвижный образ жизни, придя к выводу о своём предначертании свыше быть интеллигентом.
Это всё я узнал в зале суда. Тогда мне ещё предстояло сидеть на скамье подсудимых и слушать от его родственников, каким прекрасным и бесстрашным человеком был Стёпа Полищук.