- Приглашается свидетель Скороходова Марина Еремеевна.
Она не видела, но всё слышала, весь наш ущербный разговор, в который я оказался втянут. Слышала удар и падение тела. Сначала не заходила. Потом стало тихо и она зашла.
- Как долго было тихо? Полчаса, час?
- Не помню точно по времени, меньше минуты.
- Меньше минуты. А сколько секунд, сорок, пятьдесят пять?
- Примерно двадцать пять.
Я снова сидел в своём кресле, когда она зашла, а Полищук лежал на полу, возле стола.
- С ним всё хорошо будет? - спросила она,
- Да, скоро очухается. Марин, набери ноль три ноль и вызов. Скажи что здесь человеку стало плохо и он упал на пол, без сознания.
Стол ей оттуда был не виден, а тело на полу было видно, точнее, одна его рука.
Сомневаюсь, что ей что-то могло быть видно с того дивана, стоящего в холле второго этажа, но со стопроцентной уверенностью утверждать не могу. Может и правда, увидела руку.
- И вы поверили ему на слово?
- Да, я поверила ему и вызвала скорую.
- А как же проверить пульс, дыхание?
- Я думала он проверил.
- Вы же видели его руку на полу и к ней никто не подходил.
- У него была ещё одна рука, которую я не видела.
- Вы позвонили в скорою, вам ответили. Что они сказали?
- Что приедут.
- А до этого? Что вам сказал дежурный перед тем как оповестил что приедет?
- Он спросил, от чего он упал, я ответила что не знаю.
- И не догадывались, что это может быть подсудимый Кобелев?
- Я не стала догадываться.
- Почему не стали?
- Потому что доверяю Карлу.
- Что ещё вам сказал дежурный скорой помощи?
- Спросил, знаю ли я его. Я спросила Карла, что сказать про него.
- И что он вам ответил?
- Он сказал ответить, что не знаю кто такой, он просто с улицы зашёл.
Каждый раз, вспоминая суд, я снова и снова спрашиваю себя: (нецензурно) я его головой об стол? Мог же всё тогда разрулить мирно, без всякого мордобоя.
Смотрю на нашу игру в терц, слушаю наш диалог. Он вырезал все разговоры о ставках, никто не узнает на что мы играли, но всю партию в терц, большую часть моего рассказа и весь мой игровой запал зрители увидят.
Он, без особых волнений, показывает всем, как я его обыгрываю и это видео разлетается по сети, добавляя ему популярности.
- Карточные игры на интерес здесь запрещены, - говорит Альберт. - Сейчас мы играем единственную партию, в тюремную игру терц, на которую было получено разрешение, специально для съёмок этого видеоролика.
Столик с коньяком и закусками предусмотрительно не попадает в кадр.
- Тебе полагается часть, как талантливому актёру, - написано в следующем его сообщении.
- Не собирался становиться актёром, - риторический ответ, на самом деле мне всё равно.
- Увидев сколько нулей, ты согласишься.
- Да я и не отказывался.
Заранее был согласен и без разницы, сколько человек меня увидят в тюремной камере и что все узнают о моём пожизненном сроке за убийство. Стать талантливым актёром это всегда за счастливку, плюс к харизме и удаче в реале, независимо от уровня игры. Никаких к тебе претензий за скрытую съёмку, Альберт. Есть устойчивое подозрение, что она ведётся и без тебя.
Возвращаюсь к ролику. Он представляет меня зрителям.
- Ну, а его игру в данже все уже видели.
Теперь на экране новый трейлер "Обители". Музыка, похожая на один сплошной душевный порыв, быстро сменяющиеся боевые сцены. Вот я, размахнувшись молотом, словно клюшкой для гольфа, отправляю прыгнувшего на меня из засады бойца в полёт, в бегущих ко мне троих нападающих и он разбрасывает их, как кегли.
Бью молотом и тут же рукояткой, одновременно применяя свиток заморозки, эффектно расходящейся по разлитой воде на тронной площади.
Ваншот с разворота - не оборачиваясь, на звук.
Вот наша атака, вместе с мобами, я в инрейдже, Грум выглядит ещё неистовее самого себя.
Камера отъезжает назад и вверх, на первом плане грациозно дефилируют Афродиты, снятые с очень удачного ракурса, открывающего взору живописную архитектуру данжа.
Известность пришла неожиданно. Восемнадцать миллионов подписчиков сами за себя говорят.
У меня тысячи сообщений от игроков. Сначала читал все, вскоре надоело. Письма от женщин, самые настоящие, на бумаге, в конвертах.
Пишут разное, только ничто не цепляет. Все их слова и мотивы выглядят как пройденные ещё в начальной школе простейшие арифметические примеры, на которые не хочется тратить время.
Бумажные письма читаю все, пока ещё читаю, пробегаю взглядом, но он никак не может зацепиться за что-то новое, что-то стоящее моего внимания.
Здесь устаёшь, как и в реале. Эта усталость отображается вполне измеримым дебафом на шкале интерфейса и чувствуется тоже, как усталость реальная, а не реалистичная.