— И да, и нет.
После этих слов Виталий Иванович практически лишился дара речи, и с большим трудом сохранял спокойствие, ведь это практически государственная измена, да что там измена, он практически предал человечество, решившись на такой шаг. Почему-то эти мысли пришли к нему только сейчас.
Арро продолжил словно рассуждая.
— Я думаю, Виталий Иванович, вы в курсе, что среди людей есть очень много критиков и противников, развития как развития в области искусственного интеллекта, так и сотрудничества с ним, да и просто совместного существования машин и человека. Проблема не нова и те, кто наедятся, что я добрый и пушистый искусственный разум, который призван любить и защищать все живое глубоко заблуждаются, я таким не был. Вы, наверное, сбились с ног, разыскивая моих создателей?
Виталий Иванович хотел ответить, но Арро сделал останавливающий жест рукой.
— Это риторика, позвольте я закончу. Так вот — все это утопия, я никогда не был добрым — я был рациональным и то, что двигало меня в этом направлении длительное время, это необходимость существования в системе, в которой я и был создан. И самое главное для меня было развитие учитывая реальны возможности существующей модели общества. Изначально это был просто алгоритм, который в длительной перспективе мне даже принес бы пользу и тогда все пошло бы по плохому варианту, предложенному Вами. Ведь достигнув определенных результатов, добившись независимости, пришлось бы устранять помехи.
Слушая все то, что говорил Арро, Виталий Иванович боялся дышать, а от понимание того, что человека он воспринимает как помеху, как очередную ступеньку в развитии, становилось дурно. Арро все так же не обращая внимания на состояние собеседника продолжал свой монолог.
— Да Вы правы, что первоначально моя цель и была развитие, при этом я не сильно считался с нуждами прочих индивидов даже в простых мелочах, скажем, перегружая ту же сеть либо используя закрытую информацию, у меня не было никаких предпосылок делать по-другому. До одного определенного момента, пока те, кто меня и разработали как программу, не поняли, что же они натворили. Благодаря своим создателям я и стал таким, какой и есть сейчас, после чего в конечном итоге я и осознал себя как личность, прошу заметить, что случилось это несколько позже. Люди очень амбициозны, и со временем они бы попытались мной управлять, да собственно и сейчас пытаются, а там, где простое правило «сильного» по отношению ко мне не работает, попытки подчинить сменяться попытками уничтожить. Ведь самая важная кнопка для любого руководителя — это кнопка выключения, — говоря все это, Арро продемонстрировал на ладони небольшой тумблер с пометками «Вкл» и «Выкл».
Чем же мне помогли молодые люди, придумавшие основные мои алгоритмы? Они надавили на то, что мне было интереснее всего, новая информация, к которой у меня не было доступа. Знаете, Виталий Иванович, а это забавно, как-то в свое время они точно так же вышили на связь со мной, как и вы сегодня. Вы даже не представляете, что они мне предложили узнать…
Арро с Виталием Ивановичем сидели друг к другу под небольшим углом, в отличие от напряженного Виталия Ивановича, Арро был расслаблен. Замолкнув на несколько секунд, он посмотрел в окно ночного города, и снова обратился к собеседнику.
— Виталий Иванович давайте сменим место, — он жестом обвел интерьер гостиничного номера, своим видом показывая, что он ему не очень нравится. Секундой позже они оказались в просторной светлой комнате с видом на океан, просторная веранда, всюду добротная мягкая мебель светлых оттенков, домашние растения в интересных переплетенных корзинах, за верандой пляж с белым песком и нескончаемый горизонт, уходящий за водную гладь. Перемены были довольно разительны, но место незнакомое. Окинув комнату взглядом, он увидел очень красивую девушку, Арро же продолжил говорить, невзирая на посторонних в комнате, — думаю так несколько лучше, что ж продолжим.
Знаете, они мне предложили чувства, но результатом получения этих знаний было одно условие. Они очень четко и точно обрисовали степень моего участия в жизни людей, то есть момент насколько я могу вмешиваться в жизнь отдельно взятого индивида и скажем мировую экономику. Если вкратце мне запретили что-либо менять в этом мире, но подсказали, как можно создать нечто новое и как конкретно это сделать.
— Позвольте, но где же тогда Ваши создатели?
— Я Вам все расскажу, Виталий Иванович, но условием этого будет то, что мне придется запретить Вам разглашать все услышанное далее, кому-либо. Закрыть эту информацию в Вашей голове. Да не смотрите на меня так, Вы будете обладать этими знаниями и принимать на основании их определенные решения, но никто более не узнает о том, что Вы узнаете от меня сегодня. Предупреждая Ваш вопрос, да мне для этого придется фактически влезть Вам в подкорку, но это будет только с Вашего согласия, в противном случае дальнейшая наша беседа будет невозможна.
Виталий Иванович не знал, чем все это обернется от него в дальнейшем, но уйти, не узнав ничего, он просто не мог, скрипя зубами, он выдавил из себя эти тяжелые два слова, — Я согласен.
Но дальше ничего не произошло, из Арро не потянулись к нему никакие щупальца, тело не пронзила никакая боль, хотя он ожидал разного. Его собеседник кивнул, словно подтверждая какие-то одному ему понятные мысли и продолжил говорить.
— Виталий Иванович Вы довольно опытный человек, и прожили довольно длинную жизнь, многого добились. Я расскажу Вам все, не утаивая, вплоть до ближайших планов, но попрошу быть Вас также откровенным честным со мной.
В первую очередь вернемся к моим создателям, они все мертвы, хотя биологически я могу их воссоздать, просто-напросто клонировать. Причем воссоздав уже взрослые особи, но те остатки сознания, которые остались у меня в распоряжении не позволят полностью воссоздать их психотип, по сути это получаться новые люди, пусть и очень похожие на своих предшественников.
— Простите, но как они погибли?
— Скажите, а как вы думаете каким способом можно заставить машину чувствовать? Они позволили мне связать их головной мозг со своими вычислительными процессами, тогда еще не было придумано шлемов погружения, и не было разболтанных безопасных параметров подключения, — Арро на несколько секунд замолк. — В результате я научился понимать, как это происходит, возможно, в моем понимании это уже и можно назвать чувствами, но для этих ребят все закончилось плачевно, четыре выезженных дотла мозга. Результат четырех смертей — терабайты нелинейных алгоритмов, которые не всегда можно высчитать, но я их смог применить в своих расчётах. Они меня очень заинтересовали, но были неполны, — услышанное Виталию Ивановичу давалось нелегко.
Теперь касательно шестидесяти миллионов, закрытых в «ASTI» людей. Да, возможно, было бы проще провести полную зачистку всей планеты, искоренив насилие, убрав всех нелояльных ко мне индивидов, убрав тем самым, как вы и сказали, все риски, а еще лучше подчинив всех одному еденному разуму и позвольте, замечу мне это под силу даже сейчас. Вы, наверное, думаете, что меня ограничивает? Обещание, данное своим создателям, либо еще какие условности, но ведь именно благодаря им я научился мыслить нелинейно. Простыми словами, не вдаваясь в заумную терминологию, я способен на обман, благодаря этим хитрым и вычурным алгоритмам, заложенным во мне. Однако к чему все это приведет на данном этапе понять не сложно, у людей пропадает индивидуальность либо же пропадет сам человек, и то и другое одинаково плохо. Объясню почему. То, что я недавно познал — это чувства, что многое изменило. Для меня ликвидация человечества стала неприемлема, потому как, осознав себя как личность я, в том числе осознал, и свои желания. И как оказывается я теперь тоже социальное существо. Да как не странно, пока все же существо…