А солнце снова погасло. Раз, другой. И новый звуковой сигнал прозвучал над островом.
— Максим! Макси-и-им! — в страхе закричала Миона. — Скорее! Это уже не тревога. Это авария! Быстрее в кресло!
Он прибавил ходу, пулей выскочил на дорогу, подбежал к арке. Все! Осталось не больше двух шагов. Он облегченно вздохнул, хотел завернуть за угол, где открывался вход в помещение. Но обернулся назад и оцепенел от ужаса: гондола, которая должна была умчать Миону, стояла на месте. И даже не на месте, а чуть поднявшись над землей, едва отъехав от станции фуникулера.
«Что там произошло? Почему она остановилась?» — он в нетерпении вернулся на дорогу, замахал руками. Гондола продолжала стоять.
«Да что с ней в самом деле? Что она медлит? Неужели вышел из строя какой-нибудь механизм? А вдруг ей самой стало плохо? Вдруг она в обмороке, без сознания?» — И, не раздумывая больше ни секунды, он помчался к фуникулёру.
Вот и гондола. Стоит метрах в ста от станции, и поднялась уже на такую высоту, что с земли не дотянешься.
— Миона, что с вами? Миона! — закричал Максим вне себя от тревоги. В ответ ни звука. А время бежит. Остаются, может быть, считанные секунды.
— Миона! Миона!!!
По-прежнему ни звука. Что же делать? Как помочь ей? Как забраться на такую высоту? Максим лихорадочно переводил глаза с предмета на предмет. Да бот же, вот! Это дерево почти над гондолой. И тонкое, должно согнуться.
Он вмиг вскарабкался к самой вершине, повис на руках и мягко, как на парашюте, спланировал на крышу обтекателя. В гондоле было пусто… Что такое?! Выходит, он ошибся?
Значит, это совсем другая гондола? Значат, Мионз вне опасности. Значит…
Но в это время горизонт круто пошел вниз. Гондола под Максимом затряслась, как в лихорадке. Тело налилось свинцом. И, соскользнув с обтекателя, он рухнул вниз, на землю. Острая боль обожгла плечо и руку. Красные пятна пошли перед глазами. А в следующее мгновенье невыносимая тяжесть навалилась на грудь. Железным обручем сдавило тело. И дыхание остановилось…
10.
Очнулся Максим в постели, от мягкого пощелкивания какого-то прибора. Чувствуя боль и слабость во всем теле, он хотел повернуться на бок, но правая рука не повиновалась ему, он не смог пошевелить даже пальцами. В страхе Максим открыл глаза и увидел, что весь правый бок его заключен в прозрачный колпак, сквозь который проскакивают слабые фиолетовые искорки. В памяти тотчас всплыло все, что произошло на озере. Видимо, это было вчера, потому что в окна светило утреннее солнце, и тени от деревьев вытянулись в сторону домика Мионы.
Он, сколько мог, приподнял голову от подушки, стараясь проникнуть взглядом сквозь плотную стену деревьев. Но все там, в домике, словно застыло в гнетущей неподвижности.
Неужели с ней все-таки что-то случилось? Максим с тоской посмотрел на поврежденную руку. Сердце заныло от страшного предчувствия. Нет, это совершенно невыносимо— лежать здесь в полном неведении. Надо добраться хоть до экрана связи. Он попытался сбросить колпак. Но в это время стена спальни распахнулась, и в комнату вошла… Этана.
Максим приготовился к худшему.
Однако лицо Этапы было непроницаемым. С привычной ледяной улыбкой она подняла руки для приветствия, быстро подошла к постели больного.
— Здравствуйте, Максим, — в голосе ее не было и тени тревоги. Но Максим не верил уже ничему:
— Этана… Ради всего святого! Что с Мионой?
— С Мионой? Миона занята своим обычным делом. Часа через два навестит вас. А что произошло с вами? — она села к изголовью Максима, мельком взглянула на его руку, перевела какой-то рычажок на колпаке. Он невольно нахмурился. Меньше всего хотелось говорить с случившемся с Этаной. И она, видимо, поняла это:
— Если не хотите, не отвечайте. Я вообще могла не беспокоить вас сегодня. Вы сами просили о встрече.
— Ах, да! — вспомнил Максим. — Простите, пожалуйста. Все получилось так нелепо. Я очень хотел поговорить с вами. А вместо этого…
— Потому я и пришла сама. Нам, действительно, пора поговорить. Я не спешила с этим лишь потому, что хотела дать вам возможность освоиться в непривычной обстановке. Но больше откладывать, кажется, ни к чему.
Максим коротко кивнул.
— Итак, почему цивилизация Агно не может поделиться всеми накопленными знаниями с цивилизацией Земли? Вы ведь об этом хотели говорить со мной?
— Да, но сначала…
— Понимаю. Вам хотелось бы изменить мои представления о землянах, о вашей цивилизации?