Высадив Риеку, гравилёт снова поднялся в воздух.
Небольшой зелёный островок, где жила девушка, быстро скрылся в туманной дымке, и теперь из бирюзовых волн поднимались роскошные дворцы и громадные спортивные сооружения, предназначенные, по-видимому, для всепланетных празднеств. То был, очевидно, один из красивейших уголков планеты. Но в гравилёте царило тягостное молчание. Этана, бледная и задумчивая, сидела, вперив взгляд в далекий горизонт, не обращая внимания на проплывающие внизу чудеса архитектуры и инженерного искусства. Наконец губы ее разжались:
— Что вы скажете о нашей спутнице?
— О Риеке? Очень милая девушка, — не задумываясь ответил Максим. — Я рад, что вы познакомили меня с ней. Мне кажется, это будущее системы Агно.
— Вот как! — холодно отозвалась Этана. — Не буду вас разуверять. Вы ей тоже понравились. И очень. — Она снова замолчала.
Между тем внизу потянулись небольшие острова, плотно застроенные высокими жилыми домами, почти лишенные растительности. Здесь располагался, по-видимому, самый старый, самый густо заселенный район планеты.
— Скажите, Этана, — заговорил Максим, больше из желания нарушить затянувшееся молчание. — Как решается в Системе проблема питания?
— Проблема питания? — повторила Этана, с трудом отрываясь от своих дум.
— Да. Ведь на всех островах и искусственных платформах культивируются, кажется, только декоративные растения.
— Разумеется. Разве мы можем позволить себе использовать эти крохотные участки суши под поля и пастбища. Белок животного происхождения дает нам океан. Ну, а фрукты и овощи… Они тоже выращиваются на дне моря. В океане много отмелей глубиной не больше десятка метров, на них и созданы наши фабрики фотосинтеза. И если хотите взглянуть на них…
— Конечно, очень хочу!
— Тогда простимся ненадолго с небом. Это здесь, под нами.
Этана взмахнула рукой. Гравилёт резко снизился, с минуту скользил по гребням волн и вдруг стремительно пошел под воду. Внутри гондолы сразу сгустился зеленый сумрак. Однако вода кругом оставалась достаточно освещенной, и можно было прекрасно видеть, как тысячи рачков, рыбешек и каких-то ни на что не похожих животных самых причудливых форм и расцветок проносятся перед глазами.
Но вот показалось дно, ровное, покрытое буроватым илом, полого поднимающееся вверх. Этана отжала педаль, и гравилёт почти остановился, медленно приближаясь к огромному прозрачному куполу, под которым можно было различить уже зеленые кроны деревьев, увешанных золотистыми плодами. Людей на плантации видно не было. Зато скоро Максим заметил роботов, точно таких, к каким привык на корабле Этаны. Они деловито рыхлили почву, убирали сорняки, очищали деревья от сухих сучьев. Больше здесь смотреть было нечего. Гравилат обошел купол кругом и начал уже подниматься вверх, когда вдали показалось нечто совершенно необычное: будто застывший фейерверк смутно проступил там сквозь толщу потемневших вод.
Максим обратил на это внимание своей спутницы.
— О, на это стоит посмотреть, — оживилась Этана. — Это подводный питомник цветов. Редкость даже для второй планеты. Чудо, что мы натолкнулись на один из них. Вы не возражаете? — спросила она, направляя аппарат к многоцветному куполу.
— Напротив! Буду очень признателен.
Гравилёт приблизился к куполу и остановился у эллипсоидального тамбура, который служил, очевидно, шлюзом.
Действительно, не успела Этана, медленно опуская гравилёт, коснуться носом гондолы нижней части тамбура, как тот послушно распахнулся и впустил аппарат внутрь.
Невидимые компрессоры в считанные минуты откачали воду. Этана раскрыла люк и выпрыгнула наружу. Максим последовал за ней. А через минуту они были уже в сплошном море цветов. Цветы — красные, белые, синие, фиолетовые, даже черные, простые и махровые, блестящие, словно покрытые лаком, и матово-бархатистые, будто поглощающие весь падающий на них свет, — образовали непроходимые заросли. Лишь вдоль самой стены купола можно было протиснуться внутрь этого царства живых красок. Впрочем, здесь, в глубине питомника, кое-где были заметны следы тропинок, правда, сплошь заросших травой, но вполне доступных, чтобы пройти человеку. Максим пошел по одной из таких дорожек, не переставая восторгаться все новыми и новыми чудесами здешней флоры. Однако Этана остановила его: