— Насколько мы поняли, в твоей галактике эти химические элементы называются углеродом и азотом, — вошли напрямую в мозг Мартова колючие мысленные пояснения.
— Значит у вас тоже углеродно-азотная жизнь, — толи спросил, толи констатировал Мартов.
— Не вся. В одном из секторов нашей галактики есть цивилизация, жизнь которой основана на других химических элементах, так называемая ледяная жизнь, в которой углерод заменён комбинацией азота и фосфора. Эта жизнь процветает в холодном мире галактики «Асториана», где в атмосферах планет планетной системы преобладает водород, на поверхностях планет плещутся моря из жидкого аммиака, а растения синтезируют углеводород. Я постарался донести до тебя эту необычную жизнь твоим языком, чтобы ты в полной мере осознал её странную красоту.
— Да уж необычней некуда, — Мартов негромко хмыкнул. — Температура атмосферы на тех планетах должна быть не ниже минус восьмидесяти градусов, по температуре моего, да скорее всего и вашего мира.
— Около минус девяносто.
— Н-да! Было бы неплохо увидеть этот мир. Ледяной мир со стеклянными жителями. Это должен быть очень хрупкий мир, — Мартов опять негромко хмыкнул.
— Ты ошибаешься землянин. У нас есть возможность познакомить тебя с животным миром ледяной планеты. Есть предположение, что этот ледяной мир пришёл в галактику «Асториана» из другой Вселенной.
— Весьма странно, — Мартов состроил гримасу недоумения. — И как давно он пришёл в вашу галактику из другой Вселенной?
— Мы узнали о нём около двухсот наших лет назад. Цивилизация этого ледяного мира очень плохо идёт на контакт с нами и мы ещё мало знаем о ней. Мы предполагаем, что эта планетная система каким-то образом попала в галактику «Асториана» из другой Вселенной, так называемой холодной Вселенной. Наша Вселенная горячая, но видимо существуют другие Вселенные, где имеют место холодные химические процессы, светят холодные звёзды и процветают холодные цивилизации. Или наша горячая Вселенная вошла во взаимодействие с холодной Вселенной или же эта холодная планетная система каким-то образом была выброшена из своей Вселенной и оказалась в галактике «Асториана».
— Но она за двести лет уже бы растаяла в нашей горячей Вселенной, — Мартов поднял брови.
— Она защищена какой-то непонятной оболочкой, действие которой мы ещё не можем понять.
— Я могу увидеть этот ледяной мир даже сейчас?
— Всему своё время, землянин, — получил Мартов такую колючую мысль, что его лицо невольно исказилось гримасой боли.
— Я устал от твоих колючих мыслей. Мне нужно отдохнуть, — произнёс он через некоторое время, едва шевеля языком.
— Ты можешь не говорить, а как говорится в твоей цивилизации, думать свои мысли. Я их пойму, — вошли в мозг Мартова очередные колючие мысли.
— Нет! Тол-л-л…
Не договорив, Мартов вдруг почувствовал, как пространство перед ним начало растворяться и он провалился в пустоту.
Мартов очнулся от сильной тряски. В голове шумело так, будто в ней кто-то перемешивал ложкой мозг. Он с трудом открыл глаза — перед ним стоял Трутт и тряс его за плечо.
— Жив! — еле ворочая языком произнёс Мартов.
Ничего не сказав, Трутт сел на диван рядом с Мартовым и землянин тут же почувствовал, как ему в мозг болезненно ткнулся будто сноп игл. Состроив невольную гримасу боли, Мартов поднёс руки к голове и сжал её, будто намереваясь таким образом выдавить иглы из головы. Это в какой-то мере удалось, боль стала меньше. Не опуская руки, он покрутил головой, намереваясь увидеть гуманоида в белой одежде, чтобы высказать ему своё негодование, но того в каюте не было.
— Проклятье! — Мартов опустил руки и медленно повернул голову в сторону зевса. — Вначале нашего разговора его мысли были нормальными, но затем стали очень колючими. Ещё одного сеанса беседы с ним я не выдержу, — заговорил он едва ворочая языком. — Не вижу где он. Через стену лезет в голову, что ли. Я уже столько раз за последние дни был без сознания, что впору свихнуться или вообще сдохнуть.
Ничего не ответив, Трутт состроил непонятную гримасу.
— Что молчишь? Этот в белой одежде сказал, что тебе здорово от них досталось. Рад, что обошлось.
Из глаз зевса вдруг выкатились по слезинке и скатившись по его щекам, упали ему на колени и растеклись на брюках большими мокрыми кляксами.
— Что п-п-произошло? — выдавил из себя Мартов.
Губы зевса раздвинулись и Мартов вдруг услышал какую-то не совсем приятную мелодию. Не осознавая своего действия, он отпрыгнул от Трутта на самый край дивана.