Вдруг острая игла ткнулась Максиму Мартову в мозг, заставив его лицо исказиться гримасой боли. Он мотнул головой, будто намереваясь таким образом вытрясти иглу из головы — боль действительно исчезла и тут же он увидел, что наискось от него стоит трой, в своей белой одежде. Его, прежде большие чёрные глаза, теперь буквально горели красным цветом. Мартов внутренне сжался. Был ли это Йойл, видимо от напряжения землянин вспомнил его имя, или какой-то другой трой, Мартов навряд ли бы смог определить, но кровавый цвет глаз троя однозначно показывал его плохое настроение.
«Вы нарушили закон гостеприимства, — потекли Мартову напрямую в мозг колючие слова. — Вы скооперировались с представителями одной из низших рас Галактической Харты, уничтожили сопровождавших вас трастов и пытались сбежать. Вы заслуживаете смерти. Но мы верны закону гостеприимства и потому не намерены предать вас смерти безо всяких условий. Мы предлагаем вам принять участие в нашей игре, которая называется «Формула смерти». Выживите, ваша смерть будет заменена другим, более мягким наказанием. А если победите в этой игре — будете портированы в свою галактику тоже без всяких условий. Несомненно, когда Галактическая Харта узнает, что в «Формуле смерти» будут участвовать представители из другой галактики, интерес к ней будет колоссален», — последняя фраза настолько сильно кольнула мозг Мартова, что он невольно сжался.
Прошло несколько мгновений, прежде чем боль из мозга землянина ушла и он выпрямился.
— Что это за игра? — Мартов поднял брови. — Если в ней есть слово смерть, значит выжить в ней, практически, невозможно.
«Гонка на летательных аппаратах по астероидному кольцу со стрельбой. Вы примете участие в гонке на том летательном аппарате, на котором пришли в «Асториану». Кто из вас будет пилот, а кто навигатор, решите сами. До гонки ещё четверо суток и у вас будет время выучить правила игры», — эти пришедшие Мартову напрямую в мозг мысли были уже почти не колючи, будто трой решил смилостивиться над землянином и дать ему умереть не здесь и сейчас, а в какой-то смертельной игре.
Мартов приоткрыл рот, чтобы высказать свои возражения.
«Никаких возражений! Или «Формула смерти» или просто — смерть», — тут же вошла в мозг землянина настолько колючая фраза, что его лицо исказилось невольной гримасой боли.
В тот же миг два траста шагнули к Мартову и взяв его под руки, так резко дёрнули в сторону, что он не устоял и повис на их руках. Не обращая внимание на повисшего у них на руках землянина, трасты его куда-то поволокли. Два других траста следом, так же, волокли Трутту.
Подтащив Мартова и Трутту к большому чёрному летательному аппарату, который стоял позади флайбота, трасты, буквально, вбросили их в салон и сели туда же сами. Дверной проём летательного аппарата исчез непонятным Мартову способом и летательный аппарат резко скользнув в сторону от эстакады, так же резко скользнул вверх и быстро набирая скорость, направился неизвестно куда.
Мартов закрутил головой по стёклам салона, пытаясь сориентироваться, но вдруг какая-то сладкая истома вошла ему в мозг и он провалился в пустоту.
4
Максим Мартов открыл глаза. Он сидел откинувшись в кресле в каком-то сумеречном помещении. В голове неприятно шумело, но вполне терпимо. Выпрямившись, он покрутил головой: неподалёку стояло ещё одно кресло в котором сидела Марчела Трутт, определённо уставившись в него своими большими тёмными глазами.
«Где мы?» — сгенерировал Мартов мысленный вопрос, направляя его в адрес зевсы.
«Не знаю! — вошла в мозг Мартова колючая мысль и Трутта при этом мотнула головой. — Можешь говорить. Кроме нас здесь никого нет».
— Я вырубился и куда нас привезли не видел — Мартов медленно покрутил головой.
«Что толку от того, что я видела почти весь наш путь, — губы Трутты вытянулись в широкой усмешке. — Однозначно, мы где-то под поверхностью какой-то планеты. К тому же, нас ещё раз подвергли молекулярному анализу».
— Сволочи! Сколько я был в отключке?
«Около шестнадцати стандартных часов».
— Проклятье! — Мартов откинулся в кресле и закрутил головой осматриваясь.
Зал, в котором они находились, был небольшим и больше напоминал казарму из его начальной службы в космическом флоте Земной Федерации. Из мебели в зале были лишь стол и два грубых кресла, в которых они сидели. Стены зала были однотонного серого цвета, придавая ему давящий унылый вид. Пол был тёмным, скорее всего тоже серым, но по цвету заметно темнее стен. Ни окон ни дверей в зале не было. На столе стояло какое-то полусферическое устройство, непонятного назначения. Мартову вдруг захотелось пить. Он приподнял рукав на руке, где отображался уровень жизни — его не было.