Мартов всмотрелся в характеристические показатели церборов, отображаемые на голоэкране рядом с ними: двое пилотов были из той группы, которую перед стартом ему описала Марчела, двух других пилотов он не знал, лишь зевса сообщила, что они, как и он, участвовали впервые в «Формуле смерти» и потому о себе ещё не заявили. Но то, что они оказались в одной группе с опытными пилотами, показывало, что их команды достаточно богатые, если могли купить первые, престижные, номера при старте.
Максим Мартов получил при старте восьмой номер и соответственно восьмой бокс. Этот номер считался у пилотов Галактической Харты несчастливым, по причине, что ещё ни один участник гонки, стартовавший под этим номером, не остался живым и потому никто из пилотов не хотел его брать и скорее поэтому он и достался пилоту чужой галактики. Но землянин, как профессиональный пилот, не считал этот номер несчастливым и потому оказался в ряду привилегированных пилотов, так как они стартовали в той части астероидного кольца, где было меньше всего мелких астероидов и много крупных, за которыми можно было надёжно прятаться от соперников и долго оставаться вне поля зрения их пространственных сканеров, поджидая, когда они окажутся в выгодной позиции для атаки и атаковать их из своего укрытия. Однако пристыковываться к астероиду запрещалось — пространственные сканеры летательных аппаратов наблюдателей это надёжно отслеживали и тут же, в зависимости от нарушения или дисквалифицировали пилота или штрафовали. Но идти рядом с астероидом можно было сколь угодно долго.
Мартов вызвал отображение пространства позади лаггера и тут же в голоэкране высветился ломаный ряд красных точек — идущие сзади болиды с каждым мгновением заметно отставали и никакой угрозы пока не представляли. Он опять вызвал на голоэкран отображение пространства впереди лаггера, оставив в нём лишь верхнюю полосу для отображения пространства позади летательного аппарата.
Чистое от астероидов пространство заканчивалось и в голоэкране пространственного сканера уже появились несколько крупных астероидов и значит скоро должен был появиться зелёный баннер с ракетой и предстояло снижение скорости, так как среди астероидов на большой скорости без света прожекторов идти было чрезвычайно рискованно. Конечно, можно было включить прожектора лаггера и не рисковать отчаянно, но тогда летательный аппарат становился прекрасно виден соперникам и расстрелять его им никакого труда не составляло.
Марчела молчала, так на данном этапе гонки подсказывать пилотам было запрещено и для обмена информацией нужно было ждать разрешающего баннера в виде волны.
Мартов бросал периодические взгляды, как в голоэкран, пытаясь выбрать для себя подходящий астероид, за которым можно было бы понадёжней спрятаться от возможной атаки позади идущих пилотов, так и на дюзы идущих впереди церборов, чтобы вовремя заметить их маневр и не оказаться с кем-то из них у одного и того же астероида, хотя преимущество в выборе астероидов, несомненно, было у впереди идущих пилотов.
Мартов ждал, кто первым из соперников, идущих впереди, начнёт маневр, у кого из них нервы окажутся самыми слабыми.
Наконец первым начал продольное смещение по астероидному кольцу самый правый цербор. Насколько землянин помнил — это был Слай Элм.
Максим Мартов тут же начал уделять больше внимания голоэкрану, пытаясь понять, какой астероид выберет соперник, так как он уже был не справа от него, а слева. После совсем недолгого наблюдения, Мартов понял, что Слай Элм направляет свой болид в сторону не одного, а группы из трёх астероидов. Решение с его стороны показалось Мартову весьма рискованным, но он тут же пришёл к мысли, что Слай Элм был опытным пилотом и знал, что делает.
Затем в сторону свернул ещё один цербор из лидирующей группы. Его вёл один из неизвестных Мартову пилотов, но всё же он попытался проследить за ним и к своему удивлению увидел, что он тоже направился к той же группе астероидов, что и Слай Элм.
Брови землянина выгнулись высокими дугами: или между этими двумя пилотами был сговор или же менее опытный пилот не понимал, что делал. Насколько землянин выучил правила «Формулы смерти», сговор между пилотами в некоторой степени допускался, но победитель всегда был один.