За минутой молчания последовал слезный плачь, а за ним нечеловеческий рев отчаяния, раздавшийся не то что на всю деревушку, где эта изба и стояла, но и на всю округу. Авелина кричала от ужаса так сильно, что у нее, казалось бы, вот-вот лопнут перепонки от своего же собственного крика и плача. Оглянувшись вокруг, она заметила, что и остальные жители деревни мертвы: дорога буквально была усеяна телами, и все с теми же колотыми ранами, что и у мужчины с парнем, которых она увидела первыми.
Вскоре, когда у нее совсем не осталось сил рыдать и кричать, признаки вампиризма и демонизма исчезли, и она осталось наедине с собственным отчаянием — наедине с осознанием того, что это, скорее всего, именно она прикончила близких ей людей непонятно ради чего и сама того не осознавая. Авелина воплотила в жизнь свое самое сложное заклинание, создав вампиризм, но заплатила за это воистину колоссальную цену, пожертвовав не только своим телом и сознанием, но и любимыми ею людьми.
Ее взгляд, в конце концов, остановился на гнетущем темном солнце в небе — и на этом печальном моменте ее воспоминание начало необратимо угасать, как гаснущая спичка.
Совсем скоро, Август вернулся в настоящее, будто бы пробудившись от кошмара. Лицо Авелины за эти моменты изменилось: она «потеряла» свои венозные выделения под глазами, да и сами глаза стали светиться намного менее ярко, нежели раньше.
— Это был единственный раз, когда не только я потеряла контроль, но и сам Виш — как выяснилось позже, это была и не его инициатива. На момент, я превратилась в нечто ужасное, в животное, ничего не жаждущее кроме капельки крови, дабы утолить голод.
— Значит ли это, что это было?.. — спросил Август, не договаривая, в то же самое время глядя в ее глаза.
— Это была жажда крови от вампиризма, а моя форма чудовища — лишь последствие. Тем растерзанным мужчиной перед входом был мой приемный отец, а тем парнем — мой кузен. Они подобрали меня, когда я вывалилась из временного разлома, лишившись своих настоящих родителей. От осознания того, что это я их прикончила… у меня до сих пор проходит дрожь по всему телу. Я по сей день чувствую отвращения от самой себя.
— То была не твоя вина, Авелина. Тобой ведь не двигало что-то ужасное, правда?
— Нет. — Обнадеженно сказала она, осознавая, что Август действительно пытается понять ее правильно. — Мною двигало лишь желание подарить людям нечто, что поможет им пережить конец света… и этим «нечто» стало проклятие вампиризма.
— Я понимаю… правда понимаю. Пытаюсь представить, как тебе было тяжело… — проматывая в голове увиденные им события, говорил он. — Получается, ты тоже сначала потеряла своих кровных родителей, а потом лишилась и приемных… определенно при разных обстоятельствах, в сравнении со мной, но все же. Забавное совпадения, правда?
— Да, в этом определенно есть нить некой… иронии?.. — усмехнувшись себе под нос, Авелина так же посмотрела Августу в глаза. — Есть и еще кое-что, что могло бы сделать нашу историю еще более комичной и нереальной. Даже не знаю, стоит ли говорить…
— Мне уже страшно… — скептично сказал он, подумав, что она всего лишь шутит.
Но она не шутила.
— Дело в том, что мое второе имя… — запинаясь, говорила она, — ну, фамилия… — после небольшой паузы в разговоре, она таки закончила мысль до конца: — Кайзер. Мои кровные родители носили фамилию Кайзер, а значит, я — Авелины Кайзер. Как ты.
— Ха-ха… — смеялся Август, но глядя на слегка смущенное лицо Авелины, он понял, что это только что была не шутка. — Ты что, серьезно? У тебя что, правда моя фамилия?..
— Да. Ну, по официальным документам нет, но ты должен осознавать, что с моего рождения прошло бесконечно большое количество времени, и у меня, скорее всего, не получится восстановить свою фамилию. Да и на самом деле нет такой необходимости.
Получилась действительно забавная ситуация, в каком-то смысле даже нереальная. Авелина и Август были связанны на протяжении долгих лет по разным, а второй и вовсе ненавидел первую по некоторым обстоятельствам. Но по итогу, они оказались так сильно похожи в своей судьбе, что появилось впечатление, будто они брат и сестра по несчастьям. Да и не только судьба была похожа, что уж там говорить — у них даже фамилии оказались одинаковыми.
— Мы так сильно заговорились, что я уже и начинаю забывать, что мне пора на тот свет… — подергав рукой, Август заметил, что она начинает медленно неметь.
— Авелина и Виш погибли, будучи задеты копьем, пропитанным магией из свитка, что оказался способен действительно убить демона… — приговаривала Авелина, глядя на руку Августа, вместе с этим оценивая перспективы его незавидной участи. — Я — то, что от них осталось. Человек, буквально скрещенный с демоном… существо, лишенное желаний и чувств. И если ты согласишься, ты станешь воистину похожим на меня.
Если раньше сознание Авелины и Виша чередовались, разделяя одно тело, то сейчас они буквально стали единым. Действительно, прямо сейчас перед Августом не находилась Авелина, которую он знал, но перед ним в то же самое время не находился и демон, с которым ему тоже удалось повидаться за определенное время. Прямо сейчас пред ним предстало нечто среднее, совершенно иное… так сильно похожее на них, но другое. Не демон с вампиром в одном теле, как раньше, а настоящий, первозданный демон-вампир.
— Я соглашусь хотя бы ради того, чтобы вечно мотаться рядом с тобой и напоминать тебе о том, кто ты есть на самом деле. Чтобы ты не забывала о своей человечности.
— Я уже не человек, Август. — Выдавив из себя нервный смешок, сказала она. — И никогда им больше не стану.
— Это не так. Сейчас… ты почти ничем не отличаешься от той Авелины, которую я знал.
Эти слова определенно задели ее, достигнув самых глубин ее сознания. Несмотря на то, что она действительно сейчас являлась некем иным, как демоном-вампиром, Август все равно сказал ей о том, что у нее все еще имеется человечность от той самой Авелины. В глубине души это была как раз то, что она хотела услышать — потому что ей совсем не хотелось и вправду терять все, что она когда-то могла бы назвать «собой».
Авелина была определенно непростым человеком хотя бы потому, что ей удалось принять в себя демона и не отдать свое сознание в его полное распоряжение. И конкретно сейчас, в этот момент, она уже не имела желания сделать всех людей счастливыми — это желание сгинуло в тот момент, когда Виш показал ей все ужасы человеческих желаний. В каком-то смысле, он поглотил это желание и не вернул. Несмотря на свою нетипичность, она все же оставалась тогда человеком. И этого же ей хочется сейчас — быть человечной. Милосердной. В полной мере это уже невозможно…
Но ей все же было приятно услышать это от человека, умирающего перед ней.
— Ты влюбился в Авелину, Август? — мягко улыбнувшись, спросила она. — Влюбился в меня? Или я всего лишь ошибаюсь, и остатки от моей человечности хотят мне соврать?
— Я… — неуверенно начал Август. — Скорее нет, чем да… вернее, я все же люблю тебя, но не как… ну, супруга, а именно как человека, близкого мне по душе, вот…
— Такой неоднозначный ответ… озадачивает меня, по правде говоря. — Не прекращая улыбаться, говорила она. — Я никогда не чувствовал такого яркого чувства влечения к другим людям, как у остальных, но оно все же было, так или иначе. Мне тяжело понять.
Схватив Августа за плечи, глаза Авелины вновь воспылали ярким кроваво-красным свечением, а за ними на лице так же появились темные, венозные кровоподтеки, но в этот раз они были намного менее заметными, нежели раньше. Впрочем, их стало больше. Просто «пожатием» плеч все не ограничилась: Авелина вцепилась в губы Августа, но это был вовсе не поцелуй, а процесс обмена кровью, подобно тому, как она делала это в момент, когда Август оказался под ее рукой во время приступа крови. Только в этот раз она собиралась не просто насытить саму себя, а скорее насытить Августа, в прямом смысле спровоцировав его раскусить ей губу от боли и вынудив тем самым пить кровь.