— Вести не такие уж и благие, по правде говоря… — тихонько усмехнулся Август.
— Я знаю, что ты не хотел такого исхода для него. Ты, кажется, весьма добрый, хоть изначально так и не приметишь. — Холодно сказал Людвиг. — Но я хотел, Август. Моя сущность… это сущность обиженного ребенка, что хочет мести. И император… он мог не допустить этого, он же наш правитель, мой правитель… но он допустил. Моего отца убили, а меня превратили в магический пепел. И поэтому мне все равно.
— Мне… мне тяжело представить, что ты чувствуешь. — Виновато говорил Август. — Надеюсь, я никогда не осознаю, какого это — существовать только здесь. Но я не могу простить тебя за то, что ты сделал.
— Весь Астрал — это моя тюрьма, Август. Моя душонка двинулась рассудком в первый же день, растеряв все признаки разума, но сейчас я мыслю более-менее нормально. Впрочем, совсем недавно я собирался разорвать границы между этим миром и внешним… поэтому тяжело сказать, действительно ли я могу сейчас называть себя нормальным.
Разрыв между астральным пространством и внешним миром повлек бы за собой ужасные последствия — весь мир превратился бы в полигон человеческой фантазии, возможно, открылись бы воронки в совсем другие измерения, которые никоем образом не должны были бы соприкасаться с этим миром. То, что сотворил Виш в столице показалось бы всем исключительной мелочью по сравнению с тем, что мог сотворить сам Астрал.
— Могу ли я спросить… зачем ты это хотел сделать? Чтобы освободить себя?
Некоторое время, Людвиг просто молчал, не желая говорить… но вскоре все же нашел в себе сил ответить на его вопрос: — Я хотел, чтобы весь мир страдал.
— Значит, все дело в мести. — Разочарованно вздохнул Август.
— Да, заумного плана у меня не было, хорошо это или плохо. Было бы намного интереснее, если бы я сейчас что-нибудь такое выдумал, но… это был бы обман. Единственная причина, по которой я хотел всего этого — это обида. Ненависть. Гнев.
— «Гнев». — Проговорил себе под нос Август. — Не зря гнев является грехом, не так ли?
— Жадность, тот дракон, которого прибила Авелина, рассказывал мне о «Гневе», другом драконе-грешнике. Во внешнем мире он существовал как человек по имени Фабиан. Он — тот самый императорский защитник, который исчез после смерти Кайзера I.
— Фабиан, императорский защитник — это дракон? Откуда ты знаешь, тебе об этом тоже Жадность рассказала?
— Фабиан попытался спасти меня, когда церковь заканчивала эксперимент по переносу меня в Астрал. По стечению обстоятельств, он попал сюда вместе со мной… но я его здесь не видел. Думаю, он все еще где-то здесь, пытается понять, куда он попал и как выбраться.
— Может, у нас получится найти его. В конце концов, я и сам не знаю, как выбраться…
Кажется, это и было то, чего не хватало Людвигу все это время — общения. Сейчас, несмотря на общую неуклюжесть ситуации, он получал столько удовольствия, сколько не получал от осознания своей силы, которая в буквальном смысла позволяла ему манипулировать людьми. Возможно, он был так счастлив от того, что это был именно Август, его брат, а не кто-то другой. В глубине души он всегда хотел вот так поговорить с ним. Несмотря на ненависть, он скучал по нему так, как никто другой в этом мире.
Сильнее он скучал только по своему отцу.
Он сделал много ужасных вещей, и ему действительно не было прощения, что неоднократно сказано Августом, но все же он был счастлив стоять здесь, рядом с ним, и просто общаться на то, что первым придет в голову. Сейчас, спустя много лет, он вновь начал осознавать значение слов «семья» и дружба. Ему было уже не так обидно.
— Не мог бы ты снять шлем, Людвиг? Мне… хотелось бы увидеть твое лицо. — Все с такой же долей неуверенности попросил Август.
— Этот доспех — это иллюзия, и под ним ничего нет. Это наилучшая форма для общения.
— Тогда я хочу твою настоящую форму. — Прибавив уверенности, сказал тот. — Пожалуйста.
Людвиг еле заметно кивнул головой, и в то же время испарился в воздухе. На его месте никого не появилось, вопреки ожиданиям Августа — он просто исчез, не оставив и намека на то, что он стоял совсем рядом с ним еще мгновение назад. Август уже собирался подумать, что он собирался над ним подшутить, или же что сейчас произойдет что-то ужасное, что его брат все же решился напасть на него в удобный момент…
Но все было куда проще.
— Это и есть моя настоящая форма, Август. — Услышал он голос рядом с собой. — У меня ее просто нет.
— Я понимаю. — Расстроившись, принял Август. — Тогда изобрази себя так, как ты сам себя представляешь.
— Как я себя представляю, говоришь?.. — задумавшись, проговорил Людвиг. — Я вижу себя пустышкой. И именно таким я перед тобой и явлюсь, раз ты того хочешь.
Через мгновение, на том же месте, где и стоял Людвиг, появилось нечто, что напоминало своим видом манекен — пустое, белоснежное тело человека без лица. Оно выглядело предельно искусственно и неестественно, как раз под стать окружающему миру.
Август не был удивлен. Он прекрасно понимал, что Людвиг к этому времени, конечно, уже и не помнит своей настоящей внешности. Сказать по правде, даже сам Август уже плохо его помнит, да и представить его в виде взрослого мужчины, а не мелкого парнишки… было весьма проблематично. Манекен — это еще даже неплохо.
— Ты не пустышка, Людвиг. Но с фантазией тебе определенно стоит поработать.
— Правда? А мне показалось, что получилось весьма и весьма оригинально.
Пока Август рассматривал «манекен» перед собой, он и не заметил, что он без своего ведома вытащил револьвер из кобуры и направил его прямо на голову Людвига. Он ничего не мог с этим поделать, потому что его тело не слушалось его так же, как и не слушается во сне. Он просто-напросто не чувствовал, что его тело движется.
— Ты что творишь?.. — испугался Август. — Что ты делаешь, Людвиг?
— Лучше умереть от твоих рук, чем и дальше торчать в этой бесконечной тюрьме. — Приставив ствол ко лбу, ответил ему Людвиг. — Я не смогу передать тебе всю свою силу, иначе ты перестанешь быть Августом вовсе… станешь таким же, как я. Но я дам часть.
— П-постой… — растерянно попросил тот, мотая головой из стороны в сторону.
— Ты прекрасно знаешь, что «постой» меня не остановит. Лучше закончить все быстро и неожиданно, чтобы не было так больно… и, сказать честно, я уже затянул. Кажется, нагонять драматизма — это одна из моих человеческих способностей.
Выстрел. Манекен разлетелся на множество частиц, растворившихся в воздухе. Земля под ногами Августа треснула, и из нее засочилась яркая энергия — именно такой представлял себе Август «силу», что принадлежала Людвигу. Очевидно, что этим выстрелом он не сделал Людвигу ничего, ведь у него нет истинной формы. Но…
Но это был прекрасный отвлекающий маневр, чтобы он смог свершить задуманное и передать Августу свою силу, тем самым наконец-то освободив себя от необходимости существования в Астрале, или же в бесконечной тюрьме, как он предпочел его назвать. Людвиг никак не мог себя прикончить, но если он растратит свою силу, то перестанет существовать в привычном для него понимании. Он больше не будет блуждать по Астралу, как это было раньше… образно говоря, он навсегда останется с Августом.
Сам же Август потерял сознание и упал замертво, стоило только Людвигу завершить процесс. Вместе с Августом упал на землю револьвер, и прямо на нем образовалась гравировка, которая содержала в себе незамысловатое послание для него…
«Людвиг».
Глава 20 — Желание увидеть грань
Сны — это одна из тех вещей, которая отличает людей от других существ. Люди намного более уникальны, чем любимые другие живые существа сами по себе, но сновидения… — это то, чего нет ни у кого другого. Животные не видят снов, драконы не видят снов… любые разумные магические существа так же не видят сновидения. Но люди видят.
Все сны происходят здесь, в Астрале. Это место не имеет своей истинной формы, оно целиком и полностью состоит из людской фантазии и желаний. Забавно, что люди на самом деле не догадываться о том, что происходящее в их снах в самом деле имеет воплощение где-то там, за пределами внешнего мира. Люди привыкли воспринимать это как… галлюцинации, которые порождает их разум, и отчасти оно так и есть, в самом деле. Но порождения человеческого разума намного более существенны, чем можно было бы подумать, особенно, когда дело касается человеческих сновидений.