Все, что не может случиться во внешнем мире, случается здесь — этот мир не зависим от того, что происходит там, в настоящем, но без него его существование будет стоять под сомнением. Ведь если в какой-то момент люди перестанут видеть сны, то в Астрале останутся только так называемые призраки — то, что осталось от человеческих душ. Это не неуспокоенные души, как можно было бы подумать… это то, что от души остается. Где-то в глубине этих призраков сокрыта истинная личность их владельца, ибо человеческие души вечны, но в Астрале они представляют из себя лишь тень себя. Они не могут общаться так, как могут общаться призраки людей во внешнем мире.
Астрал — это место, куда отправляются души людей. У Астрала нет начала, и у него нет конца… точно так же, как и нет конца душам, которые существуют в этом невозможном месте. В самом деле, это идеальный вариант для содержания бессмертных душ — они не осознают себя собой, они просто существуют, порождая собой бесконечные варианты событий, которые могут быть похожи на события во внешнем мире, а могут представлять собой что-то совершенно нереальное. По крайней мере, в такой «фантазии» они могут осознавать себя, они могут не забывать, что они на самом деле были и есть люди…
Они никогда не поймут, что на самом деле находятся нигде. Никогда не осознают что то, что они видят — это всего лишь их фантазия, и на самом деле в этом мире ничего нет. Единственная опора, которая поддерживает Астрал — это сны ныне живущих во внешнем мире людей и призраков, душ людей, которые попадают сюда после окончания жизни. По сути, астральное пространство — это один большой сон, и призраки, или же души людей… они видят бесконечный сон, который никогда для них не закончится. И Астрал будет существовать до тех пор, пока есть кто-то, кто способен видеть сновидения.
Это может звучать ужасно, будто это действительно тюрьма, коей Людвиг и назвал астральное пространство, но… все это ненастоящее настолько же, насколько оно настоящее — для внешнего мира действительно, все здесь будет казаться ненастоящим, но на самом деле этот мир такой же настоящий, как и внешний. Все, что происходит здесь — не иллюзия… просто оно кажется таковым для обычных, живых людей.
Астрал позволяет людям видеть то, что хочет видеть их разум — и хоть дело так же касается кошмаров, в этом на самом деле нет ничего плохого. Здесь человеческие души могут навсегда упокоиться с миром… здесь, они увидят то, чего они хотели больше всего и никогда не смогли бы увидеть во внешнем мире при жизни. Пускай и с кошмарами.
Это весьма милый мир. Но живым людям здесь не место.
— Теперь я понимаю. — Сделав пару шагов вперед, Авелина сложила руки за спиной и нагнулась вниз, чтобы взглянуть на лицо Августа, валяющегося на траве. — Теперь я понимаю, по какому принципу работают чудеса. Понимаю, куда деваются души после смерти. С этой информацией… я смогу придумать много вещей, которые помогут миру.
— Меня до отказа загрузили магической энергией и не только, надеясь, что я смогу воспользоваться столь заманчивой «силой»… но правда в том, что колдун из меня никакой, и все, что я могу — это просто хранить эту самую энергию. — Разочарованно вздохнув, Август провел рукой по лицу, пытаясь осознать «реальность» происходящего. — Или как вы там себя называете… Маги? Волшебники? Кудесники? Вас не разберешь…
— Я предпочитаю «Маги». — Усмехнувшись, Авелина протянула ему руку. — Но меня ты все еще можешь называть Авелиной Чудесной. Ведь я творю чудеса, а чудеса…
— Да-да, чудеса — это не совсем магия. — Приняв руку помощи, Август нашел в себе сил все же встать с земли, прихватив с собой револьвер. — Знаешь, мне было одиноко.
— Его больше нет, не так ли? — опустив глаза, спросила Авелина. — Людвига.
— Кажется, он навсегда останется со мной… — взяв револьвер за дульную часть, Август показал Авелине магическую гравировку с именем «Людвиг». — На самом деле, я так рад, что ты каким-то образом нашла меня… потому что я бы тебя точно не нашел.
— Мне жаль, Август. — Виновато сказала Авелина, проигнорировав часть про «себя».
— У меня нет никакого желания обременять тебя моим нытьем. Тем более, что мой незадачливый брат этого сам захотел. Что более важно… — обратив внимание на амулет у нее на шее, Август продолжил: — Кажется, ты тоже обзавелась какой-то обновкой.
— Все это… — дотронувшись до амулета, заговорил Авелина. — Не имеет значения, пока мы не выберемся во внешний мир. Кажется, мы застряли здесь надолго.
— Ты не можешь там что-нибудь наколдовать, чтобы вернуться обратно? Ты же Авелина Чудесная, как ты сама себя называешь, так что давай, пора за работу.
— Проблема в том, что у меня нет ни малейшей идеи о том, как можно было бы…
Оборвавшись на полуслове, Авелина заметила, что мир вокруг них распадается — деревья, камни и трава исчезают, даже небо своим видом посыпалось, меняясь на совершенно иное. И когда он распался до конца, стало ясно, что они оказались в совершенно другом месте… в зимнем поле с большим слоем снега, неподалеку от которого находился высокий лес с хвойными деревьями. Им не было холодно, как в обычном мире, они скорее ощущали лишь легкую прохладу на своем теле.
Здесь было весьма… красиво, наверное, одно из самых ярких мест, которое можно было бы назвать «зимним». Август всю свою жизнь провел в столице, и в подобной обстановке бывал только лишь несколько раз, когда выбирался зимой на задания по приказу церкви. Но по сравнению с местностью в императорской столице, это было просто нечто — здесь никого не было уже много времени, а потому местность выглядела совсем нетронутой. Даже поле рядом, кажется, было совсем заброшенным, хоть и было видно, что это человеческих рук дело — здесь явно когда-то что-то выращивали. Ранее.
Это место было знакомо Авелине.
— Нет… — жалостливо протянула Авелина. — Почему именно это место… почему именно это время года?.. — оглядевшись вокруг, она будто пыталась найти кого-то, но не могла.
— Где это? — Так же оглядевшись вокруг, спросил Август. Это точно даже не близко к императорской столице, иначе бы он, скорее всего, узнал бы примерное местоположение этой местности. Да и императорской столицы на горизонте совсем не виднеется.
— Это поле, что находится рядом с северной столицей. Это… далекое прошлое, Август.
— Поле рядом с северной столицей? Это ты про ту, которая принадлежала Винтеру?
— Нет. — Оглянувшись на лес, Авелина закончила: — Это про ту, где я родилась.
Один раз, в холодный зимний денек, отец Авелина взял ее с собой, чтобы показать окрестности северной столицы. В тот день, любознательность и игривость Авелины взяли вверх одновременно, из-за чего она мало того, что решила поиграть со своим отцом в прятки, так еще и ушла вглубь леса. Найти ее было достаточно легко… до тех пор, пока не пошел обильный снегопад, который замел все ее следы, и вместе с этим способ ее найти.
Авелина умела хорошо прятаться, и, поэтому, у ее отца не оставалось ни единого шанса. И хоть он и попросил перестать ее дурачиться, потому что это может быть опасно… она, как каноничный непослушный ребенок, очевидно, не послушалась, и решила пошутить. Шутка дошла до того, что она потерялась, и теперь уже ни она сама, ни ее отец не могли понять, где она сейчас находится. Ей грозила смертельная опасность.
— Авелина! Авелина-а-а! — кричал ее отец, пробираясь сквозь плотные сугробы.
Облаченный в стальной доспех с белоснежным мехом медведя на плечах, ее отец шел вперед, между лесом и полем, пытаясь выследить свою дочурку. И хоть Авелина сделала это сама, он все же бесконечно сильно винил себя в том, что не уследил за ней и вообще позволил действовать так безрассудно по отношению к себе. Мысленно, он уже в голове прокручивал наихудшие варианты, но в голове твердил себе, что его дочь умна и надежды терять не стоит. У него еще было время, чтобы найти ее вовремя.