— Красиво? — отвлеклась на минуточку девочка от разбрасывания сапог. — Ты мне нравишься, малыш. А можешь ты мне купить машину?
— Тебе еще рано, детка.
— Что, не заслужила разве? — она продолжала рыться в сапогах.
Мужчина ничего не ответил.
Я стоял за шкафом, наблюдал, слушал. Ведь я мог сделать с ними все что угодно. Я не знаю, может, безразличие к муравью в траве, может, желание растормошить вялое пьяное затишье этого подвала, а может, шалость, вседоступность или еще что, но я вышагнул из-за шкафа, мне захотелось, чтобы они меня увидели.
— А-а! — коротко и удушливо простонал мужчина, будто его ударили. Во-о…т… стоит…
— Что, уже встал? Ну малыш, ты даешь, неисчерпаемый мой! воскликнула девочка, еще не обернувшись в сторону дивана.
— Уйди! Уходи сейчас же! — зверино проорал мужчина и, подскочив, как мячик, забился в угол дивана, под ним что-то хрустнуло, видимо, магнитофон, потому что музыка замерла.
Девочка испуганно повернулась лицом к дивану.
— Ты что? — осторожно проговорила она и огляделась по сторонам. — Ты это мне? — И я понял, что она меня не видит, тогда я почувствовал себя еще увереннее, я бы сказал, потому-то еще злее, и какая-то неистово сладкая агрессивность овладела мною.
Я обратился к мужчине, ибо знал, что он только слышит меня, я заговорил чувствами уверенно и жестоко:
— Не ори, мне нужно твое тело.
— Караул! Грабят! Уходи, пшел прочь! — завопила моя жертва.
— Малыш, малышок, я все, я ухожу, — ошалевшая, не спуская глаз со своего благодетеля, говорила девочка, на скорую руку натягивая джинсы и кофточку.
Она бросила в свою вместительную сумку первую попавшуюся пару сапог, которая лежала прямо возле меня, потом она прошла сквозь меня, остановилась у двери, она еще надеялась на благополучие.
— Ну что тебе надо? — неистово вопрошал мужчина. — Кто ты? Господи, спаси! Спаси меня, Господи! Отведи эту сатанищу!
Каждую секунду девочка порывалась вышагнуть за дверь, но что-то удерживало ее.
— Заткнись, дурак. Мне нужно твое тело, и все, ненадолго. Я человек, такой же, как ты.
— Ай-я-я…е…еб….ный в рот, не дам! Мое!
— Ну, знаешь, малыш, это уж слишком, — злобно воскликнула девочка, суетливо, нервничая, она будто вырвала с корнем пару сапог из сумки и дерзко швырнула их в «малыша».
— Пошла в пи…у со своими сапогами, — бегая по дивану на четвереньках из угла в угол, прошипел девочке мужчина и швырнул эти сапоги обратно. Она едва поймала их на лету.
— Совсем оху… — сказал она, укладывая неожиданно возвратившуюся пару сапог обратно в сумку.
В это время я приблизился к метавшемуся в ужасе мужчине вплотную: словно паучок, он ловко семенил руками и ногами по дивану.
И тут я остановил его, его беспорядочные движения, остановил, парализовал своей волей.
И тогда незамедлительно, властно и уверенно, я метнулся к мужчине и всем своим призрачным состоянием я прильнул к его увесистому животу. Я вонзился ему в пупок.
Теперь я настойчиво протискивался внутрь земного тела мужчины. Когда я полностью вошел, просочился в тело, опять же чувственно произнес:
— Подвинься, дурак, я ничего плохого тебе не сделаю.
Потом я вытащил своеобразные энергетические лучи мужчины из его собственных ног и опустил в его ноги основательно свои лучи, будто примерил сапоги. Затем я встал с дивана, точнее мужчина встал с дивана. Таким образом я вытащил энергетические лучи из рук и примерил руки, освоился в позвоночнике, мой одержимый взгляд проклюнулся в глаза мужчины, его мышление трогать я не стал, я оставил за ним эту возможность… Решив проверить голосовые связки, я отчетливо прокашлялся, связки подчинились, способность слышать осталась на двоих.
— Ну, что смотришь? — сказал я девочке. — Забирай сапоги и иди отсюда.
— Малыш, — просительным шепотом произнесла она.
— Иди, иди отсюда, мне необходимо одеться, — абсолютно трезво произносил я слова и с великолепной спортивной координацией прошелся по комнате, разыскал майку и трусы, и они ловко скользнули по голому телу мужчины на свои места, обозначенные этикетом.