Водители продолжали проталкивать свои электрические машины, и когда обесточенные троллейбусы делали полный объезд вокруг памятника по площади, металлические штанги сами выпружинивали из вопросительных крючков, будто булавки, и впивались опять в проволочные рельсы.
Юра подошел к Екатерине вплотную. Екатерина встала с ведра.
— Ты хочешь меня трахнуть? — спросила она у Божива.
— Еще бы, прекрасная вы женщина. — У Юры взветренно пробудилось желание. Екатерина и Божив обнялись и обласкивали друг друга.
— А ты очень хочешь этого? — словно предупреждая о чем-то, игриво шептала Екатерина Васильевна.
— Да что же вы меня об этом спрашиваете? Давайте, я прошу вас.
— Я пошутила, Юрий Сергеевич.
— Да ну же, как же так? Это нехорошо с вашей стороны, вовлечь и отвергнуть.
— Ну хорошо, Юрий Сергеевич, вы только сунете и сразу же вытащите.
— Что за ерунда!
— Нет-нет, только один раз, сразу же вытащите.
— Я не смогу этого сделать. Ничего не понимаю, почему, почему так?
— Так уж необходимо.
— Ну хорошо, я попробую, — сказал Юра Божив, надеясь на то, что любая женщина сама не захочет прекратить это неизвестно ради чего, что она просто не в силах перед природою… но… и Божив обеими руками подлез под платье Екатерины и стащил с нее трусики, вскоре и его брюки медленно спружинили до колен. Божив прильнул к Екатерине, она простонала и тут же слегка присела.
— Да что же это такое? — возмутился Юра, успевший всего пару раз судорожно дернуться всем телом. — Екатерина Васильевна, это нехорошо, давайте же, это нехорошо с вашей стороны так поступать.
— Нет же, я опытная женщина.
Божив агрессивно прижимал к себе Екатерину и тоже пытался присесть.
— Не пытайтесь, Юрий Сергеевич, у вас больше ничего не получится, я же говорила вам, только один раз, и он уже произошел. Не надо, не насилуйте меня.
Божив продолжал упорствовать, настойчиво подергиваясь все телом.
— Какой же вы сексуальный, зависимый человек, Юрий Сергеевич!
— Еще бы, вы даже не можете себе представить, как мне хочется, жадная вы женщина…
…Как обычно в девять часов утра Юра Божив явился на работу в кинотеатр Лесного поселка. Он зашел к себе в кабинет. С расстановками: то журнал положить на место надо или расположение стула поправить, а то сейф открыть, проверить, печать на месте ли, и удовлетворенно закрыть этот железный ящик, — Юра медленно опустился на стул за рабочий стол.
Только он успел это сделать, как в кабинет без церемонного стука вшагала Екатерина Васильевна.
— Вы как всегда вовремя, Юрий Сергеевич.
— А как же иначе. Всегда кто-то должен кому-то помогать.
— Не поняла, Юрий Сергеевич.
— Я помогаю работе, а Господь помогает мне. Человек помогает Жизни, а Бог помогает человеку.
— Что-то вы с утра совсем зарассуждались, Юрий Сергеевич, что же будет к вечеру?
— Или в ночь… — отрешенно проговорил Божив.
— Я не знаю, как в ночь, но…
— А кто поможет Богу? — вопросительно остановил Юра Екатерину.
— О, это для меня слишком замысловато.
— А что для вас проще? Общение с мужчинами, да?
— Смотря с какими, смотря где и когда, Юрий Сергеевич.
— Вы хотите сказать — днем или ночью?
— Не знаю, не знаю… может, и так.
— Вы хотели сказать — наяву или во сне?
— А почему бы и нет?
— А вы знаете, я сегодня с вами во сне… довольно интересно общался.
— Знаю.
— Что?
— Предполагаю, в каком смысле, Юрий Сергеевич… и как?
— Что «и как»?
— Удало-ось ли?
— Нет. Вы были слишком принципиальны.
— Однако какая же я нехорошая женщина, Юрий Сергеевич, не правда ли?
— Да уж, это верно…
— Но вы должны понять, Юрий Сергеевич, что любой страстью надо уметь управлять, и тогда страсть не нападает, а припадает на колени перед вами, и вы…
— Можете рассмотреть эту страсть, а не она вас.
— Да, Юрий Сергеевич, абсолютная точка.
Божив сидел у себя в кабинете, уютно расслабившись, он еще не знал, что ему предстоит… снова сегодня пройти по необъяснимым пока для него тропинкам Посвящения, и заблудиться можно, и обнаружить поляну и тогда залюбоваться успокоением желаемой сытости чувств и ума, или же, заметив очертания далекого пути, — достичь безвозвратного окончания, что замечено Всевидящим Светом.