— Пожалуй, начну с того, что представлюсь вам: я должен перед вами извиниться, даже, скорее, немного огорчить, но не одна ваша супруга Ветистова — ведьма, в данном случае.
— Что? Вы тоже?
— Нет, я не колдун, как вы решили подумать. Я — сенсетив, энергетический интуит, так сказать.
— Обалдеть! А что это такое? — воскликнул Золотов и хлопнул ладонями себя по коленям.
— Понимаете, — слегка призадумался я, — э-э, м-да, сейчас объясню: природа меня одарила способностью воспринимать в какой-то мере некоторые структурные связи между прошлым и будущим, другими словами, определять причинно-следственную связь.
— Как это? — озадачился стихотворец, продолжая не понимать меня.
— Ну вот, собственно говоря, мы и подошли к делу, на примере которого вам станет определенно ясно, что же такое причинно-следственная связь, но как я ее вижу, вам предстоит убедиться чуть позже, когда вы проследуете по результатам моего совета.
— Все, я готов слушать, — сказал Золотов, но глянул на часы. — А-а, отмахнулся он, — хрен с ними, не пойду сегодня больше горланить, говорите… как вас?..
— Меня зовут Гриша, — подсказал я.
— Ага, — кивнул стихотворец, — говорите, Гриша.
— Так вот, постольку поскольку я неравнодушен к вашему творчеству, заговорил я и подумал: «Не слишком ли деловито и поучительски я изъясняюсь, может, стоит и попроще, а то заподозрит что-нибудь Золотов, не поверит, мало ли что ему на ум взбредет». — Так вот, — повторился я после непродолжительного раздумья, — я ведь, Игорь, знаю, отчего у вас жизнь теперь наперекосяк пошла.
— Так-так, — оживился он и наклонился поближе ко мне, — умный вы человек, я чувствую.
— Что Бог дал, то и мое, я всегда говорю — лишнего у Бога не возьмешь, лишнее не потеряешь.
— Классно сказано! — изумился мой собеседник.
— Ведь я не зря сегодня подошел к вам на улице, когда я прочел вашу подборку стихов в коллективном поэтическом сборнике…
— «Счастливый сон», шесть стихотворений, — вставил Золотов, — ну-ну, и что?
— Я прочел эту подборку и сразу же все понял — вам специально сделано, чтобы вы были несчастны.
— Вот гады! Это точно, — засуетился Золотов. — Вы знаете, это точно! Сто процентов правды, а я думаю, что же такое, не пишется мне и невезуха с ножом к горлу каждый день. А как же они, сволочи, сделали?
— Очень просто, вы помните свое стихотворение о памяти друга?
— Третье, — подсказал стихотворец, — третье по счету в подборке.
— Именно в этом стихотворении вам все и сделано.
— Стоп, — остановил меня Золотов, — сейчас я достану сборник. Стихотворец кинулся к ближайшей книжной полке и вертуозно извлек оттуда небольшой целлофановый пакет, в котором аккуратно был завернут в газетку его поэтический сборник. Он снова уселся напротив меня на стул и заперелистывал эту книжицу. — Вот, — остановил он страницу, — мой титульный лист, все шесть стихотворений здесь.
— Но нам нужно третье, — ненавязчиво подсказал я.
— Да, третье, — словно получивши установку, подытожил Золотов и аккуратно стал отлистывать первую страницу, — раз, два, три, — вот оно, отсчитал он и драгоценно подал сборник мне в руки, — только я вас прошу, страницу не загибайте, — озаботился он.
— Да нет, что вы, я отношусь к поэзии с прилежанием, особенно к хорошей поэзии, — и Золотов приготовился растаять в удовольствии, когда я вздохнул полной грудью, чтобы прочесть стихи:
Передам дыхание по кругу
Но жалко, что не всё, и в том беда…
— продекламировал я с выражением, Золотов блаженствовал.
— В этих строках и зарыта собака, — уверенно сказал я.
Золотов скривился, словно ему прищемили палец.
— Опечатка, — оправдался он, — редактор гад, верстки не дал вычитать, там по-другому:
Передаём дыхание по кругу,
Но жалко, что не все, и в том беда…
— Это так я выразился о смерти своего друга, — осведомил меня стихотворец, — а они все испоганили, через опечатку эти строки от моего лица прозвучали, ну и где же тут сделано, как?
— Я не буду вдаваться в подробности энергетического мира, но скажу вам одно…
Но тут, огрызнулась замочная задвижка в прихожей, и в следующее же мгновение послышался торопливый голос: «Игоре-ок, Игорь Владимирови-ич!»
— Ветистова, это она, — шушукнул мне на ухо Золотов, — точно почуяла, что вы здесь.
— О-о, у нас гости? — все еще из прохожей раздавался голос среди какой-то неопределенной возни. — Игорек, у нас гости? — вопросил голос еще раз.