— Позвольте! — будто припоминая, воскликнул Липкин, и от волнения облизал свои припухшие губы, как и там, в спортзале у Долланского. — Вы тоже ходите заниматься?! — спросил он.
«Ну… Отродье!.. И притворяться же умеет!..» — подумал я.
— Да, — торжествующе подтвердил я слова Остапа Моисеевича.
— Так… — сказал он, обращаясь ко мне, — вы принесли положенные документы? — Видимо, он продолжал вынуждать меня прийти в ярость, в раздражение. Он думал, что я сорвусь, и он все же, разведя руками в непонимании, наберет телефонным диском задуманные 03.
— Вот они, — ответил я, полез в карман и вытащил бумаги.
— Хорошо! — недовольно подытожил Липкин. — Идите сейчас, пожалуйста, с Васильевым, — и он бросил короткий, ножевой взгляд на молчаливого следователя и снова обратился ко мне и добавил, — и сдайте эти документы ему.
Васильев усиленно посмотрел мне в глаза, будто завуч на провинившегося ученика в присутствии директора школы.
— И все же, — настойчиво сказал я, — я недоволен вашими действиями и считаю мх противозаконными!..
— Скоро, очень скоро все, что вы задумали, — сбудется! — сказал Липкин.
— Не понял… — озадаченно возмутился я, — что сбудется?
— Читайте последние постановления партии и правительства, — то ли съязвил, то ли неумело пошутил Остап Моисеевич.
«Ну, это уже слишком, — подумал я. — Какая тупая наглость!.. При чем тут партия, постановления и правительство?! Абсурд или очередная уловка? В дураках меня хочет выставить!»
— А вы сегодня будете у Долланского? — неожиданно даже для самого себя спросил я.
Остап Моисеевич помолчал… Васильев тем временем уже вышел из кабинета. Я оказался один на один с Липкиным.
— Советую вам не уходить отсюда в таком настроении, — будто о чем-то предупредил меня Липкин и состроил дружелюбную физиономию.
— А что может случиться? — поинтересовался я.
— Всякое может произойти, — ответил Остап Моисеевич и добавил: Птицы — великолепное зрелище, не правда ли?
— Да… — вслушиваясь и анализируя, произнес я.
— Всегда хорошо, что в меру хорошо! — сказал Остап Моисеевич.
— Не понял? — насторожился я.
— Дело в том, что если птицы очень большие, то они могут и заклевать насмерть! — заключил Липкин.
— Это предупреждение? — спросил я.
— Это размышления вслух, — ответил Остап Моисеевич и снова гадко улыбнулся.
Я вышел из кабинета. Поднялся к Васильеву, отдал ему документы и молчаливо покинул мрачное здание законности.
На улице, сразу же напротив отделения милиции, находилась бочка с пивом на колесах. Возле нее стоял Остап Моисеевич. Он залпом сдул одуванчик пены со своей кружки и начал пить прозрачно-коричневый настой из нее, искоса провожая меня брезгливым взглядом.
Я свернул за угол…
Прямо в автобусе я решил проехать свою остановку, выйти на конечной и направиться в церковь!
Так я и сделал.
В метрах ста от храма за мной увязался какой-то цыганенок лет девяти-двенадцати на вид. Я шел очень быстро, а он перебирал ножками по ледяному асфальту, поскальзывался, но семенил рядом со мною и приставал:
— Дядь! Дядя!
— Отстань, — говорил я.
— Дядь! Дай двадцать копеек! — не унимался мальчуган.
Наконец я остановился, оценил своего просителя: растерзанные ботинки вместо шнурков завязаны веревкой, а там, где должны быть шнурки — торчат клочки снега; пальто нараспашку, в бахроме, а глаза — озорные и липучие!
Я сунул ему в замурзанную ладонь двадцать копеек.
— Держи, — сказал я и пошел дальше.
Но мой преследователь вовсе и не подумал от меня отставать. Он снова побежал рядом.
— Дядя! Дядя! — опять повторял он.
Я продолжал идти быстро и молчал.
— Дядь! Дядя! Рвусь-Русь! Россия — Рос и я — Россия! Сэр — Эсер СССР!..
Я остановился. Меня удивил этот необычный способ зарабатывать деньги.
— А как же будет «Мистика»? — спросил я и покосился в улыбке на цыганенка.
— Мистка? — опешенно переспросил он.
— Нет же, — заулыбался я и повторил по слогам, — мис-ти-ка.
Мальчуган задумался.
— Да… — сказал я, — не знаешь!.. И я, признаться, тоже не знаю. — И я зашагал было прочь, как цыганенок окликнул меня:
— Дядь! Дядя!
Я замедлил шаги и, продолжая медленно уходить от мальчугана, обернулся в его сторону.
— Миссия — Мис и Я — Мистика! — проорал мальчуган обрадованно, помахал мне рукой и увязался за другим прохожим.
«Да… Ты прав, парень… — подумал я, — Наташа и я, Мис и я… Мистика!.. Это близко…»