А твое затишье сейчас — это западня. Жди и верь моему опыту, скоро все откроется!..
— Как это? — заволновался я.
— Могут начать окручивать, настраивать, расстраивать. В худшем случае: скажем — удар ногой в живот, и все кончено!..
— Что, так серьезно?! — сполошился я.
— Да. Могут и убить! Главное, не расстраивайся, не раздражайся, не позволяй себя вывести из себя!.. Да! И еще: помни, что в Астрале могут заблокировать тебе обратный ход в тело физическое. Пока ты в Астрале, с ним сохраняется слабая, чисто символическая связь, поэтому не проявляй агрессивности или настойчивость в Астрале, — это чревато потерей энергии, ориентировки, и, в конечном результате, не исключено — блоком!.. И вообще запомни, что если захочешь подраться — тебе предоставят такую возможность, чтобы вовлечь. Захочешь отомстить — тоже предоставят ситуацию и ею приманят. И прочее!..
Я решился и рассказал Ивану о ведьмах, отделении милиции, Остапе Моисеевиче, Купсике, пропавшем магнитофоне.
— Ну вот, сам начинаешь убеждаться, — сказал учитель, — они не дремлют, а значит, что сейчас уже готовят тебе сюрпризы. Будь бдителен и осторожен, не поддавайся на их провокации! На этом урок учителя закончился…
Уже было пять часов, когда я оделся, вышел из кабинета в малое фойе. Я собрался ехать на встречу с Аней в кафе.
Я заметил, как, скрываясь в углу, стоял неподалеку от приоткрытых дверей в большом фойе Кирилыч и подслушивал разговор кассира с контролером. Мне было неинтересно, о чем там говорят, и вообще, ситуация показалась противной, и я нарочно громко кашлянул: Кирилыча передернуло, и киномеханик поспешил на цыпочках взбежать на второй этаж к себе в кинопроекционную. Контролерша, услышав мой кашель, выглянула в малое фойе.
— Уже уходите, Сергей Александрович?! — крикнула она, как мужик, каким-то сухим голосом.
— Да. Уже сил нет. Устал! — отозвался я, замыкая кабинет.
— Вот, я говорю, гадина какая! — выругалась контролерша.
— Это вы насчет того лоботряса? — уточнил я.
— Да. Вот такие же гады и магнитофон сперли. А вам и отвечать, и волноваться, Сергей Александрович… — последнюю фразу о моем волнении и ответственности контролерша проговорила с ехидством в голосе.
— До свидания! — сказал я.
— До свидания, Сергей Александрович, до свидания… — поспешила ответить контролерша и широко улыбнулась: зубов у нее почти не было, но торчало впереди под губами несколько гнилых пеньков. Улыбка — точно испачкало ее лицо.