За время размышлений Михаил почувствовал, что восстановился достаточно. О полном выздоровлении и речи быть не могло — обычной мистической энергии было мало, чтобы восстановить организм. Вероятно, это вообще был побочный эффект, и астральная энергия не должна была лечить.
Михаил вышел из переулка, осмотревшись.
Улицы были узкими и, по мнению молодого человека, грязными. Было довольно многолюдно, но никто совершенно не обращал друг на друга внимание; сама атмосфера вокруг нагнетала — лица у всех хмурые, усталые, недоверчивые.
…и это не считая того, что мальчик больше не мог различать цвета в полном понимании этого слова.
Увы, в этом не было ничего особо удивительного — от Рена Михаил уже знал, что находится у самой границы. Маленький мальчик довольно часто мечтал о столице, о чудесах и богатстве которой ему рассказывала вдохновлённо Самара, работавшая в местном трактире.
— Значит, госпожа Самара, — почувствовав, как заурчало в желудке, пробормотал Михаил, после чего хромой походкой неспешно направился в нужную таверну.
Его языку было сложно формулировать фразы на прошлом языке, поэтому он практически полностью перешёл на новый.
Взгляд мальчика то и дело переводился на людей. Связано было это с довольно интересной особенностью его зрения, на которую он не мог не обратить внимание.
«Палитра людей темнее окружения. Они ещё более мрачные, чем материальный мир».
И действительно — если улицы и небо казались Михаилу серыми, по большей части, бесцветными, то люди могли похвастаться ещё более тёмными тонами. Видеть мальчик их от этого хуже не стал, но неприятно.
Правда, попадались и люди, которые, казалось, словно в насмешку всему миру, были более яркими, хотя какой-то отличительной черты не имели. И мало этого — пространство рядом с ними тоже было чуть более цветным и насыщенным, что вселяло нешуточную надежду.
Михаил непроизвольно улыбнулся, понимая, что он не полностью потерял возможность видеть цвета. В конце концов, гнетущая мрачность давила как бы не меньше будущих испытаний.
«Осталось понять первопричину».
Мальчик не спеша добрался до небольшой таверны, но пошёл не через главный вход, а обошёл здание, трижды постучав в дверь.
Ответа он не дождался поэтому следуя инструкции, подождал какое-то время и вновь постучал. Рен не умел считать, но умели другие дети, да и оставалось примерное ощущение времени. Присси же, единственная девочка в их компании, могла отсчитать ровно необходимые пять минут, из-за чего Рен ей по-настоящему восхищался и просил научить так же.
Не научился.
«Не думать об этом, — вновь помрачнел Михаил. — Не думать».
На этот раз дверь открылась. Мальчик не стал поднимать взгляд, боясь встретиться с девушкой глазами — у Рена были слишком запоминающиеся глаза. Резкое изменение их цвета может вызвать вопросы.
— Рен, малыш, это ты?!!
Михаил чуть приподнял взгляд, дабы рассмотреть обладательницу голоса. Для Рена она воспринималась уже «взрослой» и даже немного «старой», но не для Михаила. Из-за этого новый владелец тела чувствовал небольшую дезориентацию.
Правда, поднять взгляд молодой человек не успел — девушка, кажется, о чём-то догадываясь, присела и его обняла, из-за чего Михаил захрипел.
— Б-больно, госпожа Самара! — задрожало тело Михаила, а голос стал такой, будто она нанесла ему непоправимый урон.
В общем-то, по большей части он притворялся, но больно было на самом деле. У такого поведения были вполне конкретные цели.
«Госпожа Самара не всегда давала детям еду, не рискуя слишком часто наглеть. Сейчас еда мне нужна как никогда, поэтому придётся немного надавить на жалость. Постараюсь отплатить за это при первой возможности».
— О Мориор, какой ужас! — сразу перестала обнимать ребёнка девушка, благодаря чему Михаил смог, не поднимая взгляда, её рассмотреть.
«Воспоминания и реальный ход вещей имеют отличия, — отметил немаловажный факт Михаил. — Мы с Реном слишком по-разному видим реальность и, в особенности, людей».
В восприятии Рена Самара была очень красивой, нежной, невинной и заботливой, словно настоящий ангел, но Михаил, ссылаясь на свой природный талант, видел картину другую: поза девушки была такой, словно она постоянно пыталась выпятить на обозрение свою грудь. Вероятно, просто привыкла; одежда была закрытой, как и у любой женщины, которую видел Михаил, однако нижняя туника была чуть короче нормы, а верхняя — тоньше; на лице был какой-то слабо заметный макияж, что, учитывая, сколько это может стоить для простой работницы трактира, говорило о том, что девушка либо глупая, либо…
«Хочет найти себе кого побогаче, — мысленно улыбнулся Михаил. — Если сравнивать с тем, что я увидел на улице, она действительно довольно красива. Думаю, работая в трактире, успела бы себе уже найти мужа. Значит, ищет кого-то конкретного. Не вижу в этом ничего плохого. Я понял, чего вы хотите, госпожа Самара. Постараюсь помочь».