В конце концов, что плохого в том, что Самара была чуть более «открытой», чем представлял себе маленький ребёнок? Девушка по местным меркам действительно была очень даже хорошим человеком.
Лучшей же жизни хотят все. Просто каждый использует удобный для себя метод.
— Г-госпожа Самара, — появились слёзы на глазах Михаила, которые он стал «мужественно» вытирать. — Их забрали… забрали…
— Так, за мной, — видя, что Михаил может сейчас впасть в истерику, быстро повела его внутрь трактира она.
Самара провела Михаила мимо основной части этого заведения и кухни, отведя в свою комнату на первом этаже, — трактир был двухэтажный, — куда она детей до этого не пускала, обычно предпочитая просто вынести с кухни пару буханок чёрствого хлеба и немного воды — в редких случаях дети получали даже мясо, хоть и в малых количествах. Компания Рена приходила к Самаре примерно раз в две-четыре недели, что уже было, по мнению первоначального владельца тела, наглостью, за которую ему было очень стыдно.
Действительно, если бы не более приспособленные Присси, Олус и Серенс, то Рен не смог бы сам прожить и недели, постоянно рефлексируя по любому поводу. Слишком эмоциональным ребёнком он был.
Комната Самары была совсем небольшой — кровать, маленькая тумбочка и подвешенный кусок разбитого зеркала, имевшее, впрочем, довольно хорошее качество. Где она его взяла — вопрос хороший.
— Подожди здесь, я сейчас приду, — дала указания девушка, после чего быстро вышла из комнаты.
Михаил, понимая, что девушка быстро свои дела закончить, вероятнее всего, не сможет, сел на кровать и облокотился на стену, потянувшись к источнику энергии внутри в себя.
В следующий момент он вышел уже в своей призрачной форме, с облегчением отметив, что перестал чувствовать боль во всём теле. Молодой человек опустил взгляд на свои руки, с удивлением поняв, что его призрачное тело приобрело форму тела Рена.
Впрочем, лёгкость выхода из тела было главным — появилось бы много дополнительных сложностей, если бы он потерял этот навык.
Михаил прислушался к своим ощущениям, с удовлетворением понимая, что чувствует своё материальное тело, — или, точнее, связь с ним, — и при желании сможет мгновенно в него вернуться. Продолжая экспериментировать, он подошёл к стене и попытался через неё пройти, что у него получилось, но с небольшим сопротивлением.
«А если погрузиться чуть глубже?»
Мальчик, следуя своим мыслям, повинуясь какому-то глубинному инстинкту, погрузился чуть глубже, из-за чего стал воспринимать материальный мир словно под какой-то плёнкой. Вместе с этим Михаил стал видеть сквозь стены небольшие движущиеся огоньки(?), предпочтительно тёмных цветов.
«Люди», — легко понял мальчик.
Вместе с этим молодой человек стал воспринимать движущиеся тени, какие-то мелькавшие огоньки, словно какие-то брызги воды…
«Духи разных стихий, что ли?» — помотал головой Михаил, постаравшись не зацикливаться на этом. Знаний у него не было, и он мог только предполагать.
В любом случае, попробует позвать кого-то из них чуть позже.
Не останавливаясь на своих экспериментах, он погрузился ещё глубже, с удивлением поняв, что вновь оказался на дороге. Вместе с этим вернулись и зовы, на которые мог прийти мальчик.
Только на этот раз Михаил чувствовал кое-что новое.
Нахмурившись, молодой человек прикрыл глаза и стал пытаться разобраться, что это за чувство, после чего открыл глаза.
— Значит, я чувствую тех, кого видел в своём материальном теле, — улыбка Михаила стала чуть шире.
Возможности, которые это для него открывало, оценить было сложно.
Он потянулся к образу Самары, после чего, ощущая, как быстро начала тратиться энергия внутри него, переместился напрямую к девушке, в данный момент работавшей на кухне трактира.
«Лучше с этим пока не перебарщивать», — потёр грудь мальчик, почувствовав лёгкое покалывание.
Михаил видел, как Самара, раскладывая людям еду, по чуть-чуть откладывала на отдельную тарелку, после чего уверенной походкой, виляя пятой точкой, выходила и разносила еду.
Трактир, насколько мог видеть мальчик, был довольно популярен и все в первую очередь смотрели на формы девушки, а не на то, что еды было самую малость меньше необходимого. Вероятно, на это вообще не обращали внимание, а если и обращали, то у Самары были аргументы. Неудивительно, что девушка могла себе позволить время от времени отходить и даже по чуть-чуть брать еду клиентов — её ценность в глазах предполагаемого владельца трактира была много выше небольших вольностей, о которых, вполне возможно, и не знали.