Молодой человек положил на письменный стол вместилище Игниса, после чего взял в руки книгу, где продолжала лежать калачиком девочка. В материальном теле он её не видел, но знал, что она там.
«Пришло время пойти на риск. Дальше тянуть смысла нет — Матушка должна была ко мне привязаться достаточно».
Учить светловолосая красавица его почти перестала, увидев, что он научился на достаточном уровне читать, писать и считать. Основы он уже выучил, — вероятно, слишком быстро, что немного отличалось от планов девушки, — и сейчас должен «учиться» тому, как ощущать потоки магический энергии в этом Лесу.
Опять же, проблема была в том, что Михаил понимал, насколько хитро поступила Матушка. В конце концов, необязательно врать, чтобы обмануть.
Мальчик отложил книгу, уставившись на дверь. Девушка уже скоро должна прийти.
«План отхода есть, но я очень надеюсь, что изучил характер Матушки достаточно, чтобы не пришлось к нему прибегать».
Матушка не делала из детей магические предметы просто так. Причина была вполне конкретной — она не хотела их отпускать. Вероятно, в каком-то смысле она не была… злой. Нежная и очень любящая девушка, насколько мог судить мальчик, была просто…
Безумной. Она не хотела одиночества, и она действительно любила детей. Логику её понять было чрезвычайно сложно, но на подобные мысли молодого человека натолкнула её фанатичная опека над ним. Главное соблюдать определённые правила общения с ней.
Если Михаил ошибся и неправильно сопоставил все факты…
— Так тому и быть.
***
Светловолосая девушка, напевая нежным тоном весёлую мелодию, которую знала только она сама, открыла дверь хижины.
Улыбка медленно пропала с её лица, стоило увидеть небольшой погром — лампа была сброшена, из-за чего в помещении было непривычно темно, вещи были разбросаны, небольшая глиняная тарелка была разбита…
Взгляд девушки остановился на Михаиле, сидевшем в своей призрачной форме на полу возле кресла-качалки, что пустым взглядом смотрел на то, как оно качается.
— Матушка, я смог рассмотреть, из чего вы сделали все эти вещи, — пробормотал пустым тоном Михаил, продолжая смотреть на кресло-качалку.
Сердце Матушки, казалось, на мгновение перестало биться, чего лицом она не показала.
— Что ты имеешь в виду, малыш? — отложив собранные травы лёгким взмахом руки, нежным тоном спросила девушка.
Проблема в том, что её голос стал намного тише и, казалось, скрипучее.
Михаил ничего не ответил, продолжая молчать.
За это время Матушка подошла к сидящему на полу мальчику и села возле него, приобняв. Ей было плевать, что тело ребёнка лежало на кровати, как и не мешало то, что Михаил был в нематериальной форме.
— Что ты имеешь в виду, малыш? — повторила она мягким тоном.
Несмотря на это, Михаил чувствовал, как саму его душу со всё той же нежностью и любовью стала покрывать холодная ко всему живому энергия.
— Души, Матушка, — повернул он на неё взгляд мутно-серых глаз, что даже в призрачной форме выделялись контрастом. — Я вижу их.
Хватка девушки, казалось, стала чуть крепче. Её лицо уже не выглядело настолько нежным. Светловолосая красавица вообще перестала что-либо выражать, кажется, не зная, какую реакцию ей нужно выдать. Создавалось впечатление, что её лицо немного постарело, покрывшись морщинами.
Михаил видел, как её яркость, её счастье, стало медленно падать.
— Ты тоже хочешь уйти? — наклонила она голову.
Молодой человек молчал какое-то время, видя, насколько же быстро менялось состояние Матушки, после чего, выждав нужную паузу, выдал такую реакцию, которую девушка явно не могла ожидать:
— Уйти? — сделал он лицо удивлённо-оскорблённым. — Матушка, я обижен на вас не потому, что в этих вещах души, а потому, что вы мне этого не говорили! Я… я что, стану потом таким же, как они?
Холодная хватка Матушки от растерянности ослабла, из-за чего мальчик вернулся в своё материальное тело и, продолжая лежать на небольшой кровати, громко заплакал.
— Я… я думал, что вы меня любите… Поэтому вы меня не хотите учить… Я… я просто вам нужен для того, чтобы сделать из меня какую-то вещь… За что…
— М-михаил… — совсем растерялась девушка, подбежав к мальчику. — М-малыш, я не хотела… Не плачь… Стой…
Перепады настроения оказались настолько неожиданными для обычно спокойной девушки, что у неё самой на щеках появились слёзы.
— Вы врёте! — неожиданно зло крикнул мальчик, не давая себя обнять. — Вы всё врёте!
Михаил устроил настоящую истерику, из-за которой Матушке пришлось «успокаивать» его не менее часа. Всё это время девушка извинялись и говорила, что не собиралась делать из него магический предмет.