Впрочем, этот момент молодой человек решил, покрыв себя ещё дополнительным слоем астральной энергии, смазывая любой возможный эффект от энергии смерти. Вероятно, в нём если и смогут узнать мага, — что под вопросом, — то определить, какой именно — нет.
Временно решив вопрос преследования, Михаил с Матушкой и Игнисом, что довольно быстро успокоился, выплеснув «лишний» огонь, отправились по дороге вперёд.
На улице, насколько мог ощутить мальчик, было довольно жарко. Он предполагал, что в этом мире сейчас лето. В Лесу Духов он это ощутить в полной мере не мог, так как там погода не менялась и лишь время от времени был какой-то странный дождь, в который девушка предпочитала не выходить.
— Как же несправедлив этот мир, малыш, — послышался голос прямо из маленького черепа. Он слегка искажался, став намного более холодным… и отчуждённым. — У меня только появилась возможность почувствовать теплоту солнца, но я не могу…
— Матушка, я вам обещаю, что буду искать способ, как можно вас освободить раньше. Не переживайте… — достал череп феи-трупоедки мальчик, начав вновь успокаивать девушку.
— Даже если я стану свободной, мне придётся искать новое тело, — вздохнула искажённым голосом девушка. — Чем сильнее маг, малыш, тем сильнее его духовное тело. Когда я получу новое тело, оно медленно начнёт перестраиваться под мою духовную форму. Это… неприятный процесс.
Михаил приподнял бровь, услышав новые факты. Об этом до этого они как-то не говорили.
То есть, если бы он был сильнее, то не перенял духовную форму мальчика, а остался бы со своей внешностью?
— А если вы, например, займёте тело младенца?
— Процесс либо затянется, либо случится что-то страшное. Не знаю. Я не хочу об этом думать, Михаил.
Мальчик поджал губы, на мгновение представив, что медленно начнёт происходить. Картина должна быть если не уродливой, то как минимум странной.
Незаметно прошло три часа неспешной ходьбы. Начало по чуть-чуть темнеть. Молодой человек чувствовал уже приличный голод, но припасов не было — они могли многое ожидать, но только не того, что с ними произошло. К счастью, им на пути встретилось какое-то поселение людей. Вдалеке, с небольшого холма, мальчик видел его как одно большое скопление черноты, из-за чего молодой человек мог с уверенностью сказать, что ни о каком счастье там и речи быть не может. И даже больше.
В любом случае вариантов не оставалось, поэтому Михаил неспешно направился в направление поселения. Довольно скоро его встретил небольшой забор и, условно говоря, главный вход, возле которого никого не было. Вблизи деревня оказалась больше, чем казалась Михаилу изначально.
— Матушка, лучше не появляйтесь. Вы можете напугать людей, — прошептал мальчик едва слышно.
— Я знаю, малыш, — вздохнула в маленьком черепе девушка. — Смертные давно перестали уважать магов, начав их вместо этого бояться.
— Все мы смертные, Матушка, — был немного не согласен с мнением девушки Михаил.
— Тебе нужно будет показать свой статус в любом случае, Михаил.
— Да, я и сам это понимаю, Матушка.
Михаил стал неспешно ходить по деревне, постепенно натыкаясь на всё больше и больше людей. Довольно скоро молодому человеку показалось, что он стал какой-то достопримечательностью — набралось человек двадцать точно: из деревянных домов выходили женщины, с полей, которые видел мальчик с холма, начали возвращаться крестьяне.
Вероятно, местные жители были растеряны, так как Михаил явно выделялся на фоне — как минимум чистыми, отросшими волосами, излишне бледной для такой поры кожей, странной куклой на поясе и одеждой явно не по погоде. Наверное, смущало людей даже не это — он просто, во-первых, будучи маленьким мальчиком, сам сюда пришёл, что для местных, всё же, немного слишком, — вероятно, цивилизация была далековато, — а, во-вторых, он пришёл со стороны леса. Молодой человек готов был поклясться, что слышал немного напуганное бормотание пары деревенских детей, может, чуть старше его.
Михаил видел, что люди вокруг несчастливы. Может, не настолько, как в пограничном городе Империи, но чёрные тона слишком преобладали, заставляя думать о том, что ему вновь нужно будет начать привыкать к этому, — вероятно, это не то, к чему можно по-настоящему привыкнуть.
«Но почему тогда я вижу столько тьмы?» — Михаил мысленно нахмурился.
Концентрация этой черноты была слишком большой. Люди здесь были не настолько несчастливы.