— Что я должен делать? — спросил мужчина, сидя на полу.
Он держал в руке лошадку из дерева, сжимая её в руках.
— Не понимаешь? — мерзко засмеялся потолок. — Не понимаешь, не понимаешь, не понимаешь, не понимаешь…
Голос стал разноситься по всему помещению, из-за чего мужчина почему-то взял и разревелся. Надрывно, с обидой и нескрываемой болью. Основная часть черноты доносилась изо рта потолка, окутывая жертву ныне покойного демона этой энергией.
Сам же мужчина, распространяя вокруг своё несчастье, казалось, лишь делал сильнее своего мучителя, создавая синергию этих… чернот.
Молодой человек устал наблюдать за этим, вытянув для удобства руки. Казалось, потолок почувствовал что-то, резко перестав говорить, но это было бесполезно — находящийся в очень хорошем, — спасибо магу отражений, — самочувствии молодой астральный маг буквально смёл махом чудище, из-за чего потолок почти сразу стал обычным.
Не было ни каких-либо спецэффектов, ни чего-либо ещё — лишь пространство сна на мгновение дрогнуло, подчиняясь воле Михаила.
В общем-то, сделанное им мало отличалось от ситуации, когда молодой человек «будил» двух братьев — то, что здесь проблема выглядит больше, ещё не значит, что она больше на самом деле.
Мальчик подошёл к плачущему мужчине, не обратившему внимание на то, что обидчик исчез, после чего положил руку ему на плечо, дав немного своей энергии. Несостоявшаяся жертва демона, почувствовав приятное тепло, подняла затравленный взгляд на мягко улыбающегося мальчика.
— Ч-что мне делать? — спросил он резко, надрывно, после чего откинул деревянную лошадку. — Я не знаю, что мне делать…
«Видимо, это проклятье давило на его неуверенность и какие-то комплексы», — сделал вывод мальчик, продолжая улыбаться.
Сон иногда мог быть логичным, иметь под собой какой-то сюжет, но чаще всего не имел в себе и грамма логики — во сне могло происходить всё что угодно, и человеческое сознание чаще всего воспримет это как должное, включая общение с потолком, неожиданная его пропажа, появление странного ребёнка и так далее.
Это абсолютно нормально.
Михаил был уверен, что в будущем встретит такие сны, что этот покажется детским лепетом.
— Расскажите мне. Я никуда не спешу.
Михаил уселся рядом с жертвой демона, увидев, как расширились от удивления его глаза.
— Р-рассказать? Что именно? — растерянно спросил он.
Сон на мгновение дрогнул, но мальчик не дал мужчине проснуться, стабилизировав окружающее пространство своей энергией. Действительно — все равно что пластилин.
— Что вас гложет, — открыто улыбнулся мальчик невинной улыбкой. — Что вас беспокоит.
Жертва демона помолчала, взглядом уставившись на деревянную фигурку лошади.
— Меня зовут Пий. Я сын…
Судя по всему, прежде чем молодой человек даст ему необходимые инструкции, мужчину нужно будет выслушать. Что же, Михаил не видел ни одной причины отказываться.
Ему это не сложно, а там, глядишь, человеку станет проще. Осознание подобных мыслей грело душу мальчика, так что он с интересом слушал историю неудачливого ремесленника.
Слова — оружие, которое может не только навредить.
***
Порядка сорока человек стали медленно просыпаться, выныривая из сладкой дремы. Это происходило постепенно — сначала проснулся Пий, пытаясь прийти в себя, просто смотря в никуда, затем ребёнок постарше, чуть позже стали приходить в себя дети помладше, начав непонимающе оглядываться. Иногда ребята буквально подпрыгивали с громким криком, словно им снился какой-то кошмар и их неожиданно разбудили.
Хотя, скорее всего, не «словно».
— Г-где мы? — дрожащим голосом спросила маленькая светловолосая девочка.
Они были недалеко от города на улице, куда их вывезли лошади. Как уже говорилось ранее, это была идея Михаила — стоило ливню прекратиться, как их перетащили на открытое пространство, откуда им легче будет добраться домой.
В конце концов, была большая разница между тем, чтобы проснуться в богами забытых катакомбах, где была куча трупов, или на свежем воздухе, недалеко от родного дома, до которого можно добраться и самому, при этом не потерявшись.
Непроизвольно дети стали собираться в группы и кучковаться, со страхом осматриваясь, словно опасаясь того, что кто-то на них сейчас выпрыгнет, несмотря на то, что они были в поле. Некоторые дети хорошо помнили события до того, как их усыпили, и это вызывало в них подсознательную панику. Некоторые же прекрасно помнили свои сны, что ситуацию не улучшало совершенно. Эту же панику дети с особо хорошей на «детали» памятью транслировали на других пострадавших, которым повезло не запомнить или банально не почувствовать момент, когда их похитили или усыпили.