Медсестра кивнула, словно одобряя собственные слова. Ее крепкие руки неподвижно лежали на блестящей поверхности стола. В окно вливался аромат свежескошенной травы и птичьи трели. Там, снаружи, жизнь шла своим чередом, а здесь, в тесной комнатке, смерть забирала весь воздух и не давала дышать.
— Отведите меня к нему.
Астрид произнесла эти слова едва слышно, но они заглушили все прочие звуки. Казалось, даже птицы мгновенно умолкли. Астрид с трудом встала, тяжело опершись о спинку стула.
— Дайте мне на него посмотреть.
Их провели в двухместную палату. Вторая койка пустовала. Окна выходили на север, поэтому, несмотря на теплую погоду, здесь было зябко, а воздух застоялся. Безликая, казенная палата, тело на койке столь же безжизненно, как пластиковый стул у окна или серые в полоску занавески. Посетительницы стояли у изножья койки и смотрели на неподвижное тело. Да жив ли он вообще, усомнилась Вероника. Он так исхудал, что матрас и подушка под его тяжестью даже не проминались. Лицо больного с закрытыми глазами белело, как бумажная маска, в нем не осталось ничего своего — лишь тело, набор органов и конечностей. На койке лежал просто умирающий безымянный старик. Представить, что за человек это был раньше, не получалось.
— Андерс, я пришла посмотреть, как ты умираешь, — обратилась Астрид к неподвижному телу. — И буду здесь до самого конца.
Утешение то было или угроза? Как ни всматривалась Вероника в бледное бесстрастное лицо Астрид, ответа не нашла. А та не сводила глаз с умирающего. Стояла у койки, но не опиралась на нее, — как всегда, сложила руки за спиной.
Вероника вышла из палаты и вернулась в приемный покой. Медсестра теперь сидела за стойкой. Она встретила Веронику профессиональной улыбкой, привычной и отработанной.
— Это всегда нелегко, но мы тут привыкли и неплохо управляемся, — сказала она.
Вероника присела на стул.
Управляемся с чем? О чем это она? Представляет ли кто-то из них двоих, что творится там, в палате? Что происходит между умирающим стариком и его женой, у которой жизнь тоже клонится к закату?
Через некоторое время Вероника вышла на улицу и уселась на траву под редкими березами. Астрид появилась на крыльце только через час с лишком, а то и через полтора. Она замерла, щурясь от яркого солнца, ухватилась за перила, и Вероника поспешно вскочила ей навстречу. Хотела было обнять старушку, но не решилась и только поддержала под локоть, помогая спуститься. Они сели на одну из скамеек подле бездействующего фонтана.
— Может, это затянется еще на недели. А может, все кончится сегодня. Неизвестно, — сказала Астрид. — Доктор придет в три.
Они поехали в ближайшую деревню перекусить. Там нашлось только небольшое кафе да ларек с сосисками в тесте. Выбрали кафе. Внутри оказалось безлюдно, пахло перепревшим кофе, весь день простоявшим на подогреве. Столики были покрыты клетчатыми сине-белыми клеенками. Вероника сходила к стойке, налила из кофейника две чашки обжигающего горького напитка. Едва они с Астрид уселись, из кухни появилась официантка. Заказали по сэндвичу с ветчиной. Астрид к своему не притронулась, лишь прихлебывала кофе, обхватив чашку обеими ладонями.
— Вам нет нужды оставаться. Я справлюсь сама, — сказала она.
— Конечно, я останусь и подожду с вами, — отозвалась Вероника. — Послушаем, что скажет врач.
Они вернулись к дому престарелых, на ту же скамейку у фонтана, и сели в тени берез. Вероника успела купить газету и теперь читала, Астрид же просто молчала, прикрыв глаза. В четверть четвертого прикатила на пыльном «вольво-универсале» врач. Ее явно предупредили — она помахала еще издалека, потом пригласила за собой. Астрид и Вероника снова очутились в тесном кабинете. Женщина-врач — молодая, загорелая — даже медицинского халата не надела, осталась в линялых джинсах и майке, будто наскоро заскочила принять посетителей, а потом вновь вернется к летним развлечениям. Но на лице у нее написаны были доброта и терпение.
— Затрудняюсь сказать точно, сколько ему еще осталось. — Выговор у нее был не местный. Наверно, замещает врача на лето, сообразила Вероника.
Врач безуспешно попыталась поймать взгляд Астрид, потом повернулась к Веронике.
— У вашего отца слабое сердце, — сказала она. Полистала документы на столе.
Не знает пациента, догадалась Вероника. Может, и записи эти первый раз просматривает. Поправлять врача, говорить, что она не дочь Астрид, Вероника не стала.
— Сестра наверняка сказала вам, что остались считаные часы, от силы дни. В общем, недолго уже. — Взгляд в сторону Астрид. — Хотите, можем пригласить кого-нибудь из местной церкви, чтобы побыли с вами в палате.