— НКВД! — с иронией произнес Герстель. — Так кто тут НКВД? Я? Или фрау Ларсон? Вот что, фрау Ларсон: заготовьте приказ об освобождении господина Мыльникова от службы директором завода. Мы не можем держать у себя людей, которые не верят в победу германского оружия?
Вскоре Мыльников получил расчет и куда-то уехал.
Около восьмидесяти автобиографий — немалый объем работы. Астрид пришлось отказаться от встреч с Урбаном и работать по вечерам. Матиас был явно огорчен.
— Придется мне представить вас к кресту за заслуги, — пошутил он.
Наступила зима. Выпало много снега. Мороз сковал Таганрогский залив. К голоду добавился холод. На черном рынке на продукты и топливо установились баснословные цены.
По документам отдела Ларсон знала, что в городе оставалось еще много топлива: уголь, керосин, солярка, бензин. Все это хранилось на заводах. Зная, каким дефицитом является горючее для немецкой армии, Ларсон, пользуясь отсутствием Неймана и тем, что Леман полностью полагался на ее советы, решила как можно больше разбазарить горючих материалов.
В разговорах с директорами заводов она намекнула, что руководство хозяйственного отдела заинтересовано в повышении производительности труда рабочих на предприятиях города. Так как увеличить продовольственные пайки рабочим нет возможности, то можно было бы в такую суровую зиму снабдить их хотя бы топливом. Это сказалось бы на настроении, что бесспорно приведет к тому, что они станут работать лучше. Бывая в бургомистерстве, встречаясь по службе с разными должностными лицами и с самим бургомистром, Ларсон также дала им понять, что немцы готовы помочь в снабжении топливом. В беседе с бургомистром она почувствовала, что тот явно тоскует по старой царской России. Незаметно разговор перешел на порядки в Швеции. Бургомистру было известно, что фрау Ларсон «подданная шведского короля». Астрид в самых лестных выражениях отозвалась о короле Швеции, назвав его самым просвещенным и культурным монархом в Европе.
— Боже мой! — воскликнул бургомистр. — Нам бы в семнадцатом году такого монарха — умного и просвещенного. Да чтоб не было этой «гессенской мухи». Гришки Распутина! Сколько ошибок мы наделали! — покачивая с сожалением головой, по-настоящему волнуясь, вспоминая прошлое, делился наболевшим бургомистр. — Но, надеюсь, великий князь Кирилл Владимирович будет умнее. Как вы думаете, немцы восстановят монархию?
— Сомневаюсь, господин Терехов. Но мне кажется, что многое будет зависеть от вас, русских. Вы, русские, очень доверчивы. Я ведь жила в России и немного знаю русских. Надо уже сейчас исподволь готовить немцев к мысли о восстановлении монархии, а главное, держаться вместе, помогать друг другу.
— Это верно, очень верно, фрау Ларсон! Вы — умная женщина. Эх, дожить бы, увидеть во главе России просвещенного монарха. Пусть бы он сидел там, в Москве, царствовал, а мы бы всё делали за него, — размечтался бургомистр.
— Сейчас хозяйственный отдел старается поднять производительность труда. Рабочим выдается топливо для поднятия настроения. Вам бы тоже надо было позаботиться о горожанах. Ведь вы — отец города, — польстила Астрид.
— А вы не могли бы мне помочь, фрау Ларсон? У этих немцев ведь среди зимы снега не выпросишь.
— Пришлите своего человека с требованиями. Только не медлите. Я постараюсь для вас кое-что сделать.
— Ах, какая вы добрая душа, фрау Ларсон. Ну, за мной, как говорят русские, не пропадет.
На другой день к Ларсон пришел человек от бургомистра с требованиями на горючее. Кроме угля, бургомистр просил «для нужд города» солярку и бензин.
Бургомистр, однако, явно пожадничал: требований было слишком много. Ларсон сказала об этом чиновнику, которого прислал бургомистр. Часть требований вернула.
— С этим пока подождите. Я дам знать бургомистру, когда можно будет прийти в следующий раз.
Чиновник ушел.
После этого она взяла требования бургомистра и отправилась к Леману.
Макс Леман сидел на диване, курил сигару и листал старые немецкие журналы, которые Ларсон принесла гауптману. Журналы попали к ней случайно. Время от времени к ней заходил Юра Скутаревский. Она его подкармливала. Юра голодал. Из «квартирных агентов» его «поперли». В бургомистерстве появился квартирный отдел, и его должность ликвидировали. Юра как-то принес немецкие журналы и сказал:
— Может, вам будет интересно посмотреть. Я нашел их на чердаке у товарища. Там много разного хлама.
Старые, еще дореволюционные «Нивы» и вот эти: «Дер блауер», «Хохланд», «Ди шильдгеноссен». Журналы молодости господина Лемана. Ларсон решила сделать подарок шефу. Скутаревскому она сказала, что покупает журналы. Заплатила ему марками.