— А зачем германские? Я Мишку Терехова на чистую воду выведу. Он ведь — жулик. Вы ему ордера подписываете, а он ваше топливо через своих людей на черный рынок пускает. Вот тогда он и закрутится, как уж на сковородке. Узнает, подлец, как идейных борцов против большевиков в холоде да сырости держать. Я Мишку Терехова знаю еще по тем временам… — Кубанцев продолжал разглагольствовать, у Ларсон вдруг мелькнула мысль: если газета каким-то образом действительно попадет через линию фронта к русским, если ее там читают, а в это можно поверить, потому, что органам госбезопасности надо знать, что, кто и как пишут в так называемой «свободной русской прессе», то она может через газету дать о себе знать товарищам. Газета печатает объявления. Она сама видела. И предлог прекрасный: ей нужен стейвейновский рояль. Ведь для нее сейчас самое важное установить связь. А объявление может сработать.
— Господин Кубанцев, — обратилась она к редактору. — Мне очень нужен стейвейновский рояль. Как вы думаете, если я дам объявление в газете, это может принести положительный результат?
— О чем разговор, фрау Ларсон. Чтобы в Таганроге не нашлось стейвейновского рояля — быть такого не может. Мы дадим объявление самым крупным шрифтом.
— Это лишнее. Объявление должно быть самым обычным. — Тут же она пояснила: — Я не хочу слишком привлекать внимание.
— Хорошо, фрау Ларсон. Все будет сделано в лучшем виде. Наберем таким шрифтом — кто надо, прочитает, а кому не надо, не обратит внимания.
— Давайте ваше требование, — сказала Ларсон.
В газете «Русское слово» появилось объявление:
«Покупаю рояль марки «Стейвейн». Оплата по договоренности. Марками или продуктами. Обращаться по адресу: Петровская, 27. Ларсон».
Астрид не предполагала, что объявление принесет ей столько предложений. Люди нуждались, голодали и готовы были продать любую вещь. Приходили и те, у кого были рояли других марок. Всех этих людей приводило к Ларсон отчаяние, может быть, последняя надежда как-то протянуть с помощью тех денег, которые они, возможно, получат за музыкальный инструмент до весны.
Кое-кому Ларсон попыталась помочь. Она обращалась к директорам предприятий от имени хозяйственного отдела германской армии, и таким образом ей удалось пристроить несколько человек и, возможно, этим спасти их от голодной смерти. Но она не была Иисусом Христом и не могла пятью хлебами накормить тысячи голодающих.
Гауптман Леман, узнав, о том, что поступает много предложений, не торопился с покупкой. Постепенно он стал снижать и цену.
Ларсон объявила ему, что больше предложений не поступает, и устроила дело таким образом, что немец купил рояль у семьи, которая очень нуждалась.
Многого она насмотрелась и наслушалась за эти дни: и слез, и проклятий, и угроз. Но то, ради чего она дала объявление, не случилось. К ней не явился человек с той стороны, которого она так ждала. Неужели ее объявление прошло незамеченным? Или редактор «Русского слова» Кубанцев врал ей? Газета не попадает за линию фронта? Спросить об этом доктора Оберлендера? Но под каким предлогом? Нет! Это может вызвать подозрение. Если бы она не давала объявление, то спросить можно было бы.
Она подождет.
Когда рояль был куплен и доставлен по назначению, Леман пригласил к себе на ужин офицеров хозяйственного отдела. Прежде чем рояль отправится в Германию, ему хотелось похвастаться им перед сослуживцами.
Пирушка была чисто мужской. Из женщин были только Ларсон и экономка Лемана Берта Раковская.
Сначала все было чинно и пристойно. Музицировали. Леман довольно прилично владел инструментом. Потом Ларсон играла Грига.
Но потихоньку мужчины хмелели. Захотелось танцевать. Гельхорн сел за рояль, ударил по клавишам: «Розамюнде».
Леман подскочил к Ларсон и попытался сделать галантный жест — приглашение на танец, но покачнулся. Однако тут же овладел собой, и они с Астрид стали танцевать фокстрот.
— Фрау Ларсон, а что у вас с доктором Оберлендером? — шепнул он ей.
— В каком смысле?
— Почему он вас недолюбливает?
— Я не замечала этого. Напротив, со мной он всегда сама любезность.
— Во всяком случае, мне показалось, что он вам не доверяет.
— Не доверяет?
— Нет, вы не принимайте мои слова близко к сердцу. Я, наверное, не так выразился. Просто доктор на днях вызвал меня и спросил, откуда у вас деньги, а главное продукты, чтобы купить дорогостоящий рояль? Я пояснил ему, что это рояль для меня. Что покупаю его. «А в моей платежеспособности, надеюсь, вы не сомневаетесь? Фрау Ларсон оказала мне услугу, подыскала инструмент». Так что недоразумение было тотчас же улажено.