— И как же вы выносите эти бумаги из отдела? В сумочке?
— Нет, почему же. В голенищах сапог может многое поместиться.
— Вы что же, на службу ходите в сапогах?
— Я попросила Неймана выписать мне форму.
— И какой же у вас чин, фрейлейн?
— Не иронизируйте, Кёле. Никакого чина у меня пока нет. У меня форма, которую носят девушки из вспомогательных служб.
— А зачем вам вообще понадобилась форма? Чтобы в голенищах сапог носить бумаги?
— Кёле, — слегка осердилась Астрид, — вы действительно несносны. Я заметила, что когда в отдел приходят офицеры, то к человеку в форме они относятся с бо́льшим доверием. На днях я принесла карту-десятиверстку побережья с какими-то пометками на ней. В отдел поступила целая пачка. Я взяла одну из них и завернула в нее свою кофточку. Получился просто пакет.
— И где же эта карта?
Ларсон полезла в книжный шкаф. Одна из книг была обернута в плотную бумагу. Астрид развернула книгу, разгладила бумагу. Это и была карта.
Кёле внимательно осмотрел ее.
— Много дилетантства, Астрид, но пока у вас все получается неплохо. Теперь послушайте меня. Пакеты домой больше не брать. Если вас в чем-то заподозрят, легко проверить, что пакеты вскрывались. Из бумаг, которые попадают к вам в руки, обязательно старайтесь запомнить номера воинских частей.
— Но их так много.
— Знаю. И все-таки надо запомнить… Тренируйте свою память. Когда печатаете какую-либо бумагу, вставляйте лишний экземпляр. Пользуется ли кто-нибудь еще вашей машинкой?
— Да. Нередко бывает так, что офицеры команды просят у меня разрешения попечатать на моей машинке. Насколько я понимаю, эти бумаги по тем или иным причинам должны печатать они сами в целях секретности или еще в каких-либо других целях. Я только закладываю им бумагу и копирку.
— В таких случаях закладывайте новую копирку. По оттиску на копирке можно потом разобрать текст. И еще. Паренек этот, с которым вы познакомились осенью, Юра Скутаревский, — комсомолец. Его отец — член партии. Вам не надо с ним встречаться. Ему тоже сказали, чтобы он не появлялся у вас. Разумеется, он не знает, кто вы на самом деле. Ему сказано, что вы искренне сотрудничаете с немцами и бывать у вас ему не рекомендуется.
— Что же подумает об мне этот мальчик?
— Это не должно занимать вас. Хотя в свое время и мне пришлось пройти через это. Только мне было похуже, чем вам. Мне приходилось стрелять. И в Испании, и в Польше. Мое счастье, что я получил тяжелое ранение в Польше и сейчас не годен к строевой службе.
— Но зачем вы поехали в Испанию? — не удержалась Астрид.
— Испания была полигоном. Там испытывалась новейшая немецкая техника… Однако мне пора уходить, Астрид. Вашей домработницы нет в доме?
— Я ее отпустила.
— То, что вам известно о ней и ее семье, соответствует действительности. Ее муж на фронте. Но, конечно, никаких поручений, которые так или иначе могут послужить поводом для догадок, кто вы и чем занимаетесь, ей не давайте. Мы скоро увидимся, Астрид.
Глава пятая
Когда Ларсон пришла на прием к Рекнагелю, генерал не был с ней так любезен, как на новогоднем балу. Он был чем-то озабочен. Разговор их длился всего несколько минут.
— Макензен уехал в Берлин. Поэтому вашу поездку придется пока отложить.
— И вы не знаете, экселенц, как долго он пробудет там?
— Не знаю, фрау Ларсон. Поговаривают, что генерал поехал за новым назначением.
— Я надеюсь, у него никаких неприятностей?
— Я тоже надеюсь на это.
— Как я узнаю, экселенц, когда вернется дядюшка?