— Но он мог так безразлично сказать из притворства.
— Нет. Дойблер не такой человек. Он — самонадеян. А самонадеянные люди редко притворяются.
Потом Ларсон рассказала все, что ей удалось узнать о строительстве оборонительных сооружений на берегу Азовского моря, и пожаловалась, что в последнее время в ордерах на оборудование и материалы теперь не указываются номера воинских частей, ставят какие-то условные наименования: Уфер, Биркен…
— В начале русской кампании немцы были довольно беспечны, — заметил Кёле. — Они уже чувствовали себя победителями. При подготовке к нападению, правда, были приняты все меры предосторожности. Летом, когда нападение свершилось, службы безопасности ослабили узду. Упоенные первыми победами, они решили, что с Россией как военной державой покончено. Но блицкриг провалился. Стало ясно, что предстоит затяжная война. Меры безопасности и секретности снова встали на повестку дня.
— Скажите, Кёле, а вы знали, когда начнется война, когда будет совершено нападение?
— Нет. Не знал. У меня ведь, по сути дела, дивизионный масштаб. Конечно, кое о чем я догадывался. Россказни о том, что части перебрасываются в Восточную Пруссию и Польшу для отдыха перед вторжением на британские острова, мне казались неубедительными. Разговоров тогда среди солдат и младших офицеров было много. Говорили даже, что войска концентрируют для дальнейшей переброски их на Ближний Восток. Будто с Россией по этому поводу достигнуто соглашение. Ведь тогда был пакт между Германией и СССР.
— Вы верили этому?
— Нет, не верил. Но почти до последнего момента не знал, что война так близка.
— Когда же вы узнали о том, что война вот-вот начнется?
— За несколько часов до вторжения, когда роты были построены в укрытиях и зачитан приказ Гитлера. Уже с первых слов обращения «Солдаты Восточного фронта!» стало ясно — это война с Советским Союзом.
— Я помню тот ужасный день, — сказала Астрид. — Мы были на левом берегу Дона, на пляже. Я и Олечка поспешили домой. Павел — на службу…
— Давайте вернемся к делу, Астрид. Надо попробовать разгадать эти кодовые названия воинских частей. Не может ли их знать Урбан?
— Нет. Он не знает.
— Тогда у Неймана наверняка должен быть список.
— Когда я приношу ему на подпись ордера, куда нужно вписать эти условные наименования, он просит ордера оставить на столе. При мне он их не заполняет.
— Попробуйте как-нибудь прийти к нему с ордерами и придумайте какой-нибудь предлог, чтобы он вышел из кабинета. Телефонный звонок. Или еще что-нибудь в этом роде.
Нейман вскоре пожаловался, что у него плохо работает телефон. Ларсон предложила поменять аппарат. Телефон сняли, а новый еще не поставили. В приемной раздался телефонный звонок. Астрид взяла бумаги и вошла в кабинет Неймана.
— Господин майор, я принесла бумаги на подпись. Вас просит подойти к телефону комендант.
Нейман вышел. Ларсон потихоньку открыла верхний ящик письменного стола. В ящике лежал код. «Уфер» — В/Ч 56742. «Биркен» — В/Ч 26784…
Ларсон задвинула ящик.
Выбрав время, когда Нейман ушел на обед, Ларсон сказала Крюгеру:
— Я где-то оставила сумочку, наверное, в кабинете.
Она встала и вошла в комнату Неймана. Прикрыла за собой дверь. Выдвинула ящик стола. Кода не было. Значит, уходя, Нейман прятал код в сейф.
В сейфе лежала печать. Случалось, майор давал ей ключ от сейфа и просил достать оттуда печать. Она открывала сейф, брала печать.
— Поставьте вот здесь и здесь, — говорил Нейман. Она ставила печать. Клала ее в сейф, запирала его и отдавала ключ Нейману.
Все это она рассказала Кёле. Через несколько дней он принес ей восковку. Ларсон должна была сделать отпечаток ключа.
Все сошло благополучно. Ключ был изготовлен. Доступ к списку с кодовыми наименованиями открыт. Как только она их переписала, Кёле запретил ей пользоваться ключом.
— В нашем деле, как и во всяком другом, может сгубить жадность. У вас немалые возможности легальным путем получать ценные сведения. Когда же мы узнаем, что в сейфе действительно хранятся какие-то новые важные документы, которые нельзя добыть другим способом, мы снова рискнем.
Доктор Хофер прописал ей хвойные ванны и душ Шарко.
Водолечебница Гордона, основанная еще до революции, пользовалась известностью. Это было старинное здание довольно оригинальной архитектурной постройки, хорошо оборудованное внутри.
В водолечебнице Ларсон встречала многих директоров промышленных предприятий города. Бывали там и немецкие офицеры. Приезжал генерал Рекнагель. Ларсон обратила внимание на то, что сотрудников русской полиции в водолечебнице она не встречала. «Это не удивительно, — сказал ей Кёле, — с русской полицией СД и гестапо работают открыто».