Однажды Астрид оказалась в приемной с директором кожевенного завода Кузнецовым. Прежде он не раз обращался к ней с различными просьбами. Словом, это был человек, которого она могла считать «добрым знакомым».
Кузнецов жаловался на рабочих, которые воруют кожу и обменивают ее на продукты на черном рынке. Конечно, он всячески пресекает воровство, но пойманных не передает полиции, иначе не с кем будет работать. Ведь специалистов-кожевенников не так много. Приходится применять другие меры наказания: он заставляет их работать сверхурочно.
— Немцы вас контролируют? — спросила Ларсон.
— Мы получаем сырье. Сколько из этого количества сырья получится кожи, им известно. Я должен выдать им это количество. Иначе с меня самого сдерут кожу, — неудачно пошутил Кузнецов. — Кроме того, на заводе постоянно присутствует советник Боле, представляющий кожевенное государственное объединение. Он присматривает за всеми, в том числе и за мной.
— А вы сами специалист-кожевенник?
— Нет. Я — инженер-механик.
— Но у вас есть люди на заводе, на которых вы можете положиться?
— Конечно. Иначе работать было бы невозможно.
— Это ваши доверенные лица? — Астрид в прямом смысле употребила это слово, но Кузнецов понял ее по-своему.
— «Доверенное лицо» — это я. — Тут Кузнецов спохватился и замолчал.
— Продолжайте, Сергей Петрович. Вы должны понимать, что если я — здесь, то я тоже — «доверенное лицо». Только у нас разные шефы, — как бы все зная о Кузнецове, продолжала Ларсон.
И хотя в этот раз Кузнецов больше ей ничего не сказал, но постепенно из разговоров с другими директорами предприятий она стала догадываться, что почти все они являются «доверенными лицами», сотрудничают с гестапо. Директора вербовали среди рабочих агентов-осведомителей, которые доносили о настроениях, а также о кражах, как это было на кожевенном заводе. Вся «структура» для Ларсон прояснилась после того, как к ней обратился сотрудник гестапо Бергманн. С ним она тоже встречалась в водолечебнице. Бергманн получал донесения от «доверенных лиц» и их агентов-осведомителей. Он должен был переводить донесения на немецкий и перепечатывать. Печатал Бергманн плохо. Ему нужна была машинистка, которой он мог бы доверить это дело. Но была еще одна причина, по которой он обратился к Ларсон. Бергманн был из прибалтийских немцев. Говорил почти без акцента, но был не в ладах с грамматикой.
Когда Бергманн предложил ей работу (за плату, разумеется) и эта работа, как выяснилось, носит секретный характер. Астрид подумала: уж не провокация ли это? Она сказала о предложении Бергманна Дойблеру, чтобы обезопасить себя.
— Это я ему посоветовал обратиться к вам. Кстати, вы будете сообщать мне, что пишут ему его «доверенные лица» и агенты-осведомители.
Бергманн вскоре принес ей первую порцию — пятнадцать страниц, написанных от руки по-немецки.
— Боже, сколько ошибок! — не удержалась Ларсон.
Бергманн покраснел. Он всячески скрывал плохое знание немецкой грамматики.
— Я не учился в немецкой школе, фрау Ларсон, — признался он. — У нас в семье говорили по-немецки, но это, как сами понимаете, не могло мне заменить школу. Я бы вас просил, фрау Ларсон, никому не говорить, что я не в ладах с немецкой грамматикой, а вы, пожалуйста, исправляйте мои ошибки. Я увеличу вам гонорар.
— Может, лучше, если вы будете давать мне русские тексты и я сразу буду печатать по-немецки?
— Это было бы замечательно! — обрадовался Бергманн. — Не могли бы вы, фрау Ларсон, позаниматься со мной? Я сам сейчас штудирую учебник, но если бы у меня был учитель!
— У меня нет времени, господин Бергманн. Но, если хотите, я подыщу вам учительницу немецкого языка из русских.
— Но разве они знают немецкий язык?
— Во всяком случае, орфографии и пунктуации она вас научит.
О разговоре с Бергманном она рассказала Кёле.
— Это хорошо, — одобрил Кёле.
— Я тоже так думаю. Помогу какой-нибудь бедной голодающей учительнице.
— «Хорошо» я сказал совсем в другом смысле. К вам будут поступать оригиналы, написанные от руки. Сравнивая почерки на бумагах, которые поступают в хозотдел от руководящих работников промышленных предприятий, с почерками на тех листах, которые будет давать вам Бергманн, можно выяснить, кто является «доверенными лицами». Похоже, что секретные службы применили на оккупированных территориях ту же систему, которая давно уже действует в Германии. «Доверенное лицо», как правило, один из руководителей предприятия. Он работает с осведомителями. Если предприятие большое, «доверенных лиц» несколько. Встречаться с осведомителями «доверенному лицу» легко. Он может вызвать в свой кабинет по «производственному вопросу» любого рабочего или служащего. Само же «доверенное лицо» встречается со своим шефом из гестапо на явочной квартире. В Таганроге такой явочной квартирой является лечебница Гордона.