— Вот вы помянули Бергманна. А он мне недавно такую пилюлю преподнес, что и проглотить трудно.
— Это так непохоже на него.
— Непохоже, непохоже… Знаете, есть такая поговорка: у победы много отцов, а неудача — всегда сирота.
— Что-нибудь случилось? — спросила Ларсон.
— Ничего особенного. Мои люди выследили нескольких человечков, а они вдруг возьми и исчезни. Ну и, конечно, в таких случаях кто-то должен отвечать. Бергманн на русскую службу валит. Мол, оттуда произошла утечка информации. А я-то знаю, что прошляпил он, лично! А вообще, немножко обидно, фрау Ларсон. Мы тут колотимся, колотимся, а сливки снимают такие, как Бергманн. Ему бы не в полиции служить, а где-нибудь в мыловарне. А он в полиции, можно сказать, шишка на ровном месте. Это я вам так, конечно, фрау Ларсон, доверительно. Но, если вы найдете возможность замолвить за меня словечко оберштурмфюреру Дойблеру, буду обязан.
— Я знаю, господин Стояновский, что вы работаете, не щадя себя. Но будет ли иметь вес мое слово о вас господину Дойблеру?
— Будет, фрау Ларсон. Будет. Оберштурмфюрер ценит вас. Я знаю. Стояновский все знает, — многозначительно произнес он. — А вот доктора Оберлендера я бы не назвал вашим другом. Это, конечно, тоже, фрау Ларсон, между нами.
О разговоре с начальником русской полиции Ларсон рассказала Дойблеру. Не все, конечно. Сказала об обиде на Бергманна, о том, что он прошляпил арест нескольких опасных для рейха преступников.
— Какие они там опасные! Обыкновенные евреи и коммунисты. Но их действительно кто-то предупредил. Но они не уйдут. Рано или поздно мы их выловим. А у Бергманна это есть — спихнуть вину на другого. Так Стояновский сказал, что они колотятся, а немцы снимают сливки?
— Но он, по-моему, действительно, работает, не щадя себя.
— Он, конечно, старается. Если бы только он не мнил еще себя великим сыщиком…
Приехал Урбан. Он не дождался вечера, пришел к ней на службу и принес тюльпаны.
— Матиас! Я рада вас видеть, но Нейман дал мне срочное поручение. Давайте встретимся вечером.
Урбан пришел около семи. Астрид сварила кофе.
— Ну, как вы съездили? Дома все в порядке?
— Съездил я, в общем, неплохо. Но Росток произвел на меня гнетущее впечатление. На город был сильный налет в конце апреля. Всю ночь в небе гудели тяжелые английские бомбардировщики. Они шли волна за волной. И бомбили, бомбили! Огромное зарево встало над городом. Я взял отцовский «вандерер» и поехал в Росток. Страшная картина. Весь город лежал в развалинах. Сгорело и здание нашего университета, погибло много мирных жителей. Число их не называется, но, по слухам, это даже не сотни, а тысячи. Разрушены соборы Петрихкирхе и святого Николая.
— Но разве прежде вы не видели разбомбленных городов?
— Нет, Астрид, это совсем не то. Такого я еще не видел. И это после того, как рейхсмаршал Геринг год назад сказал, что ни одна бомба не упадет на Германию. Говорят, еще более сильный налет был на Кёльн. Но, слава богу, Кельнский собор уцелел.
— У вас есть родственники в Ростоке?
— Дяди и тетя.
— Они остались живы?
— К счастью, да. Они живут в новом районе, около зоопарка. Этот район почти не пострадал.
— В Ростоке были заводы Хейнкеля.
— Да. Как ни странно, заводы тоже не пострадали. Похоже, налет не преследовал военных целей. Это был акт возмездия. После налета на Кёльн и Росток Гитлер, выступая в берлинском Спортпаласе, грозился покарать англичан. Я слушал его выступление в биерштубе. Со мной за столиком сидел летчик, обер-лейтенант. Он тоже приехал в отпуск. Только его часть стоит на Западе. «Чем? Чем мы покараем Англию? У нас нет сил. Все забрал ваш Восточный фронт», — сказал он мне.
— А что вообще говорят о войне, о Восточном фронте?
— Разное. Люди очень осторожны. На словах — оптимизм, но ведь люди — не дураки. Они понимают, что мы увязли в России, а это серьезно. Да и налеты производят удручающее впечатление на Германию.
— Неужели этим летом война не закончится?
— Вы очень наивны, Астрид. Как она может закончиться летом? Наверное, наша армия предпримет новое большое наступление. Но удары русских прошлой осенью и зимой под Ростовом и Москвой показали, что их силы далеко не исчерпаны. Было бы наивным полагать, что всю зиму они просидели сложа руки. Уже прошлое лето принесло нам немало сюрпризов. Думаю, нынешним летом их будет не меньше.
Вернувшийся из отпуска Кёле тоже рассказывал о Ростоке, о жертвах среди мирных жителей. В главном управлении интендантской службы в Берлине, где он был, тоже говорили о большом летнем наступлении на Востоке. Один высокопоставленный чиновник сказал ему, что поскольку война приняла затяжной характер, то прежде всего должны быть решены хозяйственные задачи. Уголь, железную руду, никель, продовольствие дает захваченная Украина. Теперь нужна нефть.