— Интересно, куда мы двинемся? К Волге или на Кавказ. Говорят, Черноморское побережье очень красивое.
— Да, я тоже слышал, что Кавказ — красивая и богатая страна, — согласился майор.
В это время вошел генерал. Макензен, увидев у себя в приемной Ларсон, не удивился.
— А, это ты? — только и сказал он. Будто они расстались только вчера. — Заходи.
В кабинете он оглядел ее и с удовлетворением отметил:
— На тебе форма. Она тебе к лицу.
Ларсон сказала, что приехала в Юзовку по служебным делам, но не могла не навестить дядюшку.
— Сейчас ты поезжай ко мне домой, отдохни, а вечером обо всем поговорим. У меня есть для тебя новости.
Макензен занимал двухэтажный хорошо обставленный дом. По словам денщика генерала, дом этот принадлежал до революции какому-то богачу.
В доме была русская прислуга: повариха и уборщица.
Ларсон накормили обедом: борщом и картофелем с мясной подливой.
После обеда Астрид прилегла отдохнуть и вздремнула.
Макензен приехал поздно вечером. Уже смеркалось. Одежда его была слегка запылена. Он умылся, переоделся в домашний костюм, уселся в глубокое кресло и закурил трубку.
— Ты не голодна? — спросил он.
— Нет, спасибо. Меня накормили. Я только удивилась, борщ…
— А, боршш, — смешно выговорил генерал непривычное слово. — Это то, что мы оставим от русских. Это вкусно. Я впервые попробовал боршш прошлым летом на Украине. Теперь в мое меню входит боршш. Это и вкусно, и полезно, — повторил Макензен. — Много витаминов.
— Русская еда вообще очень вкусная, — заметила Астрид.
— У русских хорошие продукты. Они всегда высоко ценились в Европе.
— Да. Россия богатая страна, — согласилась Ларсон.
— Я хотел сообщить тебе, что тетя Эмма написала твоей матери и довольно быстро получила ответ. Мать твоя очень рада, что ты жива. Почему бы тебе самой не написать матери? Насколько я понял из ее письма, она простила тебя и больше не сердится.
— Я сомневаюсь, дядя, дойдет ли мое письмо?
— А мы сделаем так, — предложил Макензен. — Ты напишешь и оставишь письмо мне. Я перешлю его тете Эмме. А она уже из Германии отправит его в Стокгольм.
— Это было бы замечательно, дядя Карл. Я только не знаю, как смогу получить ответ? Ведь у меня нет обратного адреса. Воинская часть, в которой я сейчас работаю, адрес ненадежный.
— Почему?
— Ведь летом будет наступление. Мой отдел двинется за фронтом, а я, наверное, останусь в Таганроге.
— А почему тебе нужно оставаться в Таганроге?
— В Таганроге у меня удобная, хорошая квартира. А что ждет меня, если я двинусь с армией? Грязь. Жара. Пыль. У меня много знакомых и в русском бургомистерстве, и на промышленных предприятиях города. Я найду себе дело и в Таганроге. Победоносного завершения войны, я думаю, лучше дождаться в уютной, обжитой квартире. Ведь, мы, женщины, устроены по-другому, чем вы — мужчины. Мы не так тщеславны. Представляю, как вы будете хвастаться после войны: я брал Баку! Другой скажет: я заливал радиатор своего «бюссинга» волжской водой…
— Хотелось бы, чтобы это было именно так, — заметил Макензен.
— Разве вы сомневались в этом?
— Нет, конечно, — спохватился генерал. — Мы возьмем, конечно, и Грозный, и Баку. Перережем волжскую артерию. Россия задохнется в наших тисках.
— А Москва? Вы намерены этим летом взять Москву?
— Мы могли бы взять ее еще прошлой осенью, — ушел от прямого ответа Макензен. — Поворот армий, нацеленных на Москву, на юг, не позволил нам тогда этого сделать. Да и что Москва? — сказал генерал. — Без кавказской нефти, без донецкого угля, без криворожской руды ее заводы станут.
— Но у русских есть Урал и Кузбасс. Сибирь тоже богата полезными ископаемыми.
— Да. Урал! И Кузбасс! — Макензен забарабанил пальцами по столу. — Один мой друг в генеральном штабе, один из тех, кто планировал восточный поход, сказал мне сейчас, когда я навестил его в Цоссене: «Россия такая страна, о которой знаешь, как начать с ней войну, но не знаешь, как и где ее закончить…»
— Дойблер говорил мне, что в войну скоро вступит Япония, и Сибирь будет поделена между Германией и Японией.
— Кто этот Дойблер?
— Один мой знакомый, из СД.
— Ах, из СД! Они все там крупные специалисты, военные стратеги! Япония увязла на востоке, как мы в России. Если японцы не вступили в войну, когда мы стояли у стен Москвы, то вряд ли они пойдут этим летом на Россию! Впрочем, как знать? Если наши успехи будут велики, если мы возьмем Кавказ, выйдем на Ближний Восток, захватим Ирак и Иран, двинемся на Индию, может, наш восточный союзник и вынужден будет поспешить на дележ добычи.