— Где он помещается?
— В том кабинете. Но его сейчас нет на месте.
— Я должен доставить вас к доктору Оберлендеру. Софорт (немедленно).
— Крюгер, скажите майору Нейману, что я зачем-то понадобилась срочно доктору Оберлендеру.
В сопровождении жандарма Ларсон вышла на улицу. Стоял солнечный июльский день. Цвели каштаны. Голубизна неба чуть поблекла. Солнце припекало немилосердно. Петровская была почти пустынной. Жители старались по возможности миновать эту улицу, где было полно немецких учреждений.
Со стороны парка слышалось пение птиц. Все дышало покоем.
До комендатуры было всего каких-нибудь пять минут хода. Ларсон шла неторопливо. Она искала и не могла найти ответ на вопрос, что означал этот срочный вызов? Арестована ли она? Если бы она просто понадобилась Оберлендеру, он позвонил бы.
Если она арестована, то за что? Кёле? Он говорил, что самое слабое звено в работе разведчика — связь. Кёле имел связь. Если связной провалился, они могли выйти на Кёле. Дойблер говорил, что гестапо умеет развязывать языки. Да она и сама знает об этом. Но Кёле не мог ее выдать. Не такой это человек. Иначе она ничего не понимает в людях. Как держаться ей с Оберлендером? Иронически? Возмутиться? Погрозить, что пожалуется Макензену?
Она гадает, ничего не зная.
Оберлендер встретил ее холодно. Он не встал ей навстречу, как обычно.
— Подождите, Шульц, в приемной, — приказал он жандарму.
— Слушаюсь, герр майор.
Ларсон, не дожидаясь приглашения, села на стул и закинула ногу на ногу, стараясь держаться непринужденно, смело.
— Чем обязана, герр майор? — спросила она таким тоном, каким разговаривала с офицерами, приходившими в отдел с какими-либо просьбами. — Я могу вам быть чем-нибудь полезной?
— Можете. Но почему вы называете меня «герр майор», а не доктор, как прежде?
— Почему я должна вас называть доктором? Вы — майор абвера.
— Откуда вам это известно?
— Разве это секрет для служащих германской армии?
— Вы не служите в германской армии.
— Я работаю в отделе германской армии, а это одно и то же.
— Ну, на кого вы работаете, это вопрос особый. Особый! — подчеркнул Оберлендер.
— Это становится забавным, — сказала Астрид, внутренне вся сжавшись.
— Не столько забавным, сколько печальным.
— Вы начинаете говорить загадками, майор.
— Мне все известно, фрау Ларсон, и лучше будет, если вы во всем признаетесь мне.
— В чем я должна вам признаться?
— Фрау Ларсон, вы умная женщина. Вы красивая, молодая женщина. У вас вся жизнь впереди. Зачем вы впутались в это дело? Зачем вы стали шпионкой? Разве вы не знали, что у шпионов короткая жизнь?
— Шпионкой? Чьей?
— Ну уж, конечно, не шведского короля. Кстати, что написано на могиле вашего отца?
— А почему это вас интересует?
— Вопросы задаю здесь я!
— А если я откажусь на них отвечать?
— Не откажетесь!
— Тогда задавайте мне вопросы по существу. В чем вы меня подозреваете?
— Я задаю вам такие вопросы, которые нужны следствию.
— Следствию? Я арестована?
— А вы думали, я пригласил вас для светской беседы, а жандарм был вашим кавалером? Не валяйте дурака, фрау Ларсон, или как вас там?
— Хорошо. Задавайте свои вопросы.
— Что написано на могиле вашего отца?
— Только имя, фамилия и годы жизни.
— Больше ничего?
— Больше ничего.
— Вам не изменяет память?
— Нет. Вы сомневаетесь, что я — Ларсон?
— Вопросы задаю здесь я, — повторил Оберлендер.
— Спросите генерала Макензена. Вы, кажется, присутствовали при нашей встрече, — напомнила Ларсон.
— Генерал Макензен не видел вас много лет. Вы были девочкой, когда он видел вас в последний раз.
— Мне говорили, что вы опытный контрразведчик…
— Кто говорил? — вцепился Оберлендер.
Она допустила неосторожность. Говорил Кёле. Но она не может назвать его фамилию.
— Это имеет значение? — Ларсон лихорадочно искала вразумительный ответ.
— Прошу вас отвечать немедленно.
— Оберштурмфюрер Дойблер.
— Дойблер? Этого не может быть!
— Я не стану разубеждать вас, господин майор, и на это у меня есть свои причины.
— Какие причины?
— А такие! Я не должна была вам этого говорить!
Она выдержала тяжелый взгляд Оберлендера.
— Вы учились в Ростоке? В каком году вы закончили университет?
— В тридцать втором.
Оберлендер открыл ящик стола. Покопался там в бумагах, как бы испытывая терпение Ларсон. Наконец достал какую-то фотографию.