В конце сентября к Ларсон пожаловал Дойблер. На нем был новенький черный мундир, хрустящие хромовые сапоги, а в петлицах новые знаки различия.
— Можете меня поздравить, Астрид: мне присвоено звание гауптштурмфюрера, и я получил новое назначение: офицер службы безопасности при штабе фельдмаршала Клейста. — Пополневшее лицо Дойблера, водянистые серые глаза, даже рыжие веснушки — казалось, все источало сияние и довольство. — Поедете со мной в Пятигорск? Говорят, это совсем неплохое местечко?
— Когда вы собираетесь в Пятигорск? — осторожно спросила Ларсон.
— Завтра, на рассвете.
До завтра она никак не могла решить для себя этот вопрос. Она должна была сначала связаться с Кёле. Хотя перспектива оказаться при штабе Клейста, при Дойблере, была заманчивой.
— Я, право, не знаю, — нерешительно заметила Астрид.
— Ну, что вас тут удерживает? Вступите в СС. Для начала я гарантирую вам чин шарфюрера, а позже с вашими данными, с вашей фигурой… — Дойблер скользнул взглядом по ее стройным ногам.
— Женщины, которые служат в СС, таким образом зарабатывают себе чины? — спросила Ларсон.
— Не все, Астрид, не все! Есть фанатички. Взять хотя бы Марту Киш. Вы ее помните? Ту, что обыскивала вас?
— По-моему, у нее ненормальные наклонности, — сказала Астрид.
— Вы это заметили?
— Еще бы.
— Да, это урод.
— И вы все-таки держите ее?
— Она нужна для дела. Шарфюрер Киш не то что женщину, ребенка может убить, не моргнув глазом.
— И какую же роль вы отведете мне в своей службе?
— Совсем другую, Астрид, совсем другую. Вы нужны мне будете для политических акций.
— Разве, кроме допросов, ловли вражеских лазутчиков, вы еще занимаетесь политикой?
— Все, что я делаю, в том числе и допросы, — политика! — назидательно сказал Дойблер. — Только теперь процент политики в моей работе повысится. Мы вступили в пределы Кавказа, населенного множеством национальных меньшинств. Подавляющее большинство их не несет в себе черт арийской расы, но тем не менее мы будем внушать им, или по крайней мере некоторым из них, что они чище в расовом отношении, чем русские.
— И для чего вам это нужно?
— Как для чего? Мы должны разрушить одну из опаснейших химер, так называемый коммунистический интернационализм. Эта антитеза великому национал-социалистскому движению должна быть похоронена раз и навсегда. На днях у меня был референт Розенберга. Он сказал мне, что фюрер, собрав всех специалистов по расовому вопросу, высказал гениальную мысль: надо внушать русскому, живущему в Ярославле, мысль о том, что он лучше русского, живущего, скажем, в Воронеже или Ростове.
— И все-таки мне непонятно, для чего это?
— Астрид, вы удивляете меня. Ведь вы образованнейшая женщина, а я всего лишь недоучившийся студент, и я должен вас поучать? Лозунг «разделяй и властвуй» действует уже сотни лет. Русские — большая нация, и мы должны ее раздробить. Какую-то небольшую часть онемечим. Интеллигенцию, зараженную бациллами большевизма, уничтожим, большую же часть народа превратим в рабочий скот. Считать до ста, уметь расписаться — этого будет вполне достаточно для нового поколения русских, которое мы воспитаем в послушании и страхе.
— А какую роль вы отводите народам Кавказа?
— Мы должны им привить ненависть к русским. Русских должны ненавидеть все: армяне, грузины, черкесы, татары, калмыки! Одним словом — все! Когда будет окончательно решен еврейский вопрос, русские должны стать козлом отпущения.
— Козлом отпущения?
— Да. Во всяком обществе должен быть козел отпущения. Это или национальная, или общественная прослойка. Разве в царской России было не так? Евреи, студенты!
— А вы, оказывается, кое-что читали о России?
— Еще бы. Меня ценит сам Розенберг.
— Если вы кое-что читали о России, то должны знать, что революция семнадцатого года и власть Советов изменили психологию народов, населяющих эту страну.
— Чепуха! — перебил Дойблер. — Национальное чувство — превыше всего. Как только мы займем Кавказ, нерусские народы начнут резать русских. Мы сейчас формируем иностранный легион из военнопленных — выходцев из Средней Азии. Есть уже формирования из нацменьшинств, проживающих на захваченной нами территории на Украине и Северном Кавказе.
— И много этих формирований?
— Пока, к сожалению, мало.
— Если мы не можем полагаться на венгров, словаков, болгар, итальянцев, то можем ли мы полагаться на армян и грузин? Не иллюзия ли это, Дойблер? Вы же не собираетесь создавать армянское или грузинское государства? — осторожно спросила Ларсон.