— Тебе не холодно? Иди ко мне. Вдвоем будет теплее.
Астрид молчала.
— Неужели тебе нравятся мужики? — снова заговорила Марта. — Они воняют, как козлы.
Астрид молчала.
— Дура! — со злостью прошипела Марта.
В кабине «бюссинга» было просторно и тепло. Погода изменилась. Стоял легкий морозец. Воздух был студено-прозрачным, и закаменевшая земля звенела под шинами грузовика. Кроме шофера, в кабине сидел еще фельдфебель. Почти всю дорогу он наигрывал на губной гармошке. Астрид была рада этому. Разговаривать почти не приходилось. Можно было спокойно обо всем подумать.
Она ехала в Таганрог, где и должна была работать. Правда, у нее нет связи, и ее товарищи не знают, где она и что с ней. Как они смогут найти ее?
Дойблер как будто поверил ей. Но первое время в Таганроге она будет тише мышки. Только работа. Ей сначала предстоит завоевать доверие. Никаких действий, могущих вызвать какие-либо подозрения. Присматриваться, слушать, но ничего не предпринимать. Так ее наставлял и майор.
Уже под Таганрогом им встретилась колонна танков. Люки были закрыты. Танковые гусеницы жевали затвердевший, подмерзший грейдер — серая пелена стояла над дорогой.
Шофер съехал на обочину. Они переждали, пока колонна минует их. Потом вновь зарокотал дизельный мотор, и они тронулись.
У самого Таганрога, возле Блочка, где железная дорога петлей подходила к окраине, Астрид увидела разбитый русский бронепоезд. Неподалеку от него стояли подбитые немецкие танки — один со свернутой башней, другой — с развороченным бортом, третий с обгоревшей краской и пробоиной в боку.
На поле валялось несколько трупов в тельняшках.
— Матросы, — сказал фельдфебель, оторвавшись от своей губной гармошки. — И пушки корабельные, — определил он.
Очевидно, бронепоезд наскоро сделали на одном из таганрогских заводов. Установили орудия, снятые с кораблей, поэтому и команда бронепоезда состояла из моряков.
Несколько домов в Стахановском городке было разрушено.
Трубы металлургического завода мертво вписывались в бледную синеву неба. Ни одного дымка. Трубы не «дышали».
В той стороне, где находился порт, на самой оконечности мыса поднимались вверх густые черные клубы дыма. Так горит только нефть.
— Вы знаете дорогу к центру города? — спросил шофер.
— Езжайте прямо, и дорога вас выведет к центру. Возле заводской бухты резервуар под открытым небом дымил. Что-то там догорало, похоже — смола.
Завод остался справа. Многие цеха стояли без крыш. Обнажились стропила, каркасы — все это походило на железные скелеты.
У клуба имени Сталина они остановились. Слева в городском парке желтели листья кленов.
— Это главная улица города, — сказала Ларсон.
— Сворачивай налево, — приказал фельдфебель шоферу.
На Ленинской они увидели «опель-капитан». В машине сидел водитель.
— Эй парень, не подскажешь, где комендатура?
Шофер спал за рулем. Фельдфебель выбрался из кабины «бюссинга» и направился к «опель-капитану». Растолкав шофера и поговорив с ним, фельдфебель вернулся.
— Поехали. Сейчас будет комендатура.
У трехэтажного здания стоял бронетранспортер и две легковые машины.
— Вот это, наверное, она и есть. — Фельдфебель спрятал губную гармошку в кожаный футлярчик, сунул его в карман, открыл дверцу и спрыгнул на землю.
— Пойдемте, фрау, — сказал он.
Фельдфебель помог Ларсон, так как ступенька грузовика была очень высоко от земли, а узкая юбка мешала Астрид.
У входа в здание стоял часовой.
— Господин комендант приказал привести к нему эту женщину, — сказал фельдфебель часовому.
Тот кивнул — проходите.
В здании, на полу валялись какие-то папки, листки бумаги. Немцы не успели еще убрать коридоры.
Вошли в большую светлую комнату, где за столом сидел майор. Он был еще довольно молод, но под глазами темные круги, припухлость, что могло свидетельствовать о больных почках или ночной попойке. Верхняя пуговица кителя расстегнута. Гладкие белесые волосы зачесаны, можно сказать, зализаны назад.
При виде Ларсон офицер застегнул мундир, поднялся и пошел ей навстречу.
— Дикс, — назвал он себя. — Дойблер звонил мне. Вы фрау Ларсон? — Запах перегара, который теперь явственно ощущала Астрид, не оставлял сомнений в том, как провел майор ночь.
— Да, я фрау Ларсон, — ответила Астрид.
— Фельдфебель! В соседней комнате находится мой советник, доктор Оберлендер. Позовите его. Присаживайтесь, фрау Ларсон.