– Ерунда, – ответил Леддравор. – Главное, сам он здоров. Пригодится.
– У него, наверно, иммунитет. – Прад оживился и перешел к еще одному пункту разговора. – Знаешь, в начале года Гло прислал мне кое-какую интересную статистику. Ее собрал Маракайн. Получается, что смертность от чумы среди военного персонала, которая должна быть высокой из-за их пребывания на местности, фактически несколько ниже, чем среди гражданских. И заметь, старослужащие и летчики имеют больше шансов выжить. Маракайн предполагает, что годы, проведенные рядом с жертвами птертоза, и поглощение остаточной пыли, возможно, закаляет тело и повышает сопротивление птертозу. Это интересная мысль.
– Отец, это абсолютно бесполезная мысль.
– Я бы так не сказал. Если потомство иммунных мужчин и женщин окажется тоже иммунным от рождения, можно создать новую расу, для которой шары не страшны.
– И что в этом хорошего для нас с тобой? – спросил Леддравор, завершая спор к собственному удовольствию. – Ничего. Если хочешь знать мое мнение, то и Гло, и Маракайн, и все людишки такого сорта – украшение, без которого мы можем обойтись. Я жду не дождусь, когда…
– Довольно! – Отец внезапно превратился в короля Прада Нелдивера, правителя империи Колкоррон, высокого, с неподвижным страшным слепым глазом и с не менее страшным всевидящим оком, знающим все, что Леддравор желал скрыть. – Наша династия не отвернется от науки! Ты дашь мне слово, что не причинишь зла Гло и Маракайну.
Леддравор пожал плечами.
– Даю слово.
– Слишком легко ты его дал. – Отец недовольно оглядел Леддравора и добавил: – А также не тронешь брата Маракайна, того, который теперь помогает Гло.
– Этого болвана! У меня есть дела поважнее.
– Знаю. Я наделил тебя безграничной властью, поскольку ты обладаешь качествами, необходимыми для успешного завершения великого дела, и этой властью нельзя злоупотреблять.
– Избавь меня от нравоучений, отец, – запротестовал Леддравор, посмеиваясь, чтобы скрыть, как он уязвлен, что его отчитывают, точно маленького. – Я буду обращаться к ученым со всем почтением, какого они заслуживают. Завтра я на два-три дня отправляюсь на Зеленую Гору, чтобы узнать все необходимое об их небесных кораблях. И если ты захочешь провести расследование, то узнаешь, что я был сама любезность.
– Не перегни палку. – Прад осушил чашу, решительно, как бы ставя точку, опустил ее на широкие каменные перила и собрался уходить. – Доброй ночи, сын. И помни – ты в ответе перед будущим!
Едва король удалился, Леддравор налил себе стакан огненной падалской водки и вернулся на балкон. Он сел на кожаную кушетку и угрюмо уставился в звездное южное небо, которое украшали своими султанами три большие кометы.
Будущее! Отец все еще надеется войти в историю вторым Битраном и не желает видеть, что скоро вообще не останется никаких историков и некому будет записать его победы. История Колкоррона свернула к нелепому и жалкому концу как раз в тот момент, когда должна была вступить в свою самую славную эру.
«И я-то как раз теряю больше всех, – думал Леддравор, – я так и не стану королем».
Он все пил и пил, ночь становилась все светлее, и принц все яснее осознавал, что не разделяет позиции отца. Оптимизм – прерогатива молодости, и все же король смотрит в будущее с уверенностью. Пессимизм – характерная черта старости, но именно Леддравора одолевают мрачные предчувствия. В чем же дело?
Может быть, отца настолько захватил энтузиазм высокоученых фокусников, что он даже в мыслях не может допустить провала?
Леддравор прислушался к себе и отверг эту теорию. Совещание продолжалось весь день, и в какую-то минуту он и сам поверил цепочкам чисел, графикам и чертежам и теперь уже не считал, что небесный корабль не способен долететь до планеты-сестры. Тогда почему у него так гнусно на душе? В конце концов, будущее не беспросветно – можно хотя бы выиграть последнюю войну, войну с Хамтефом.
Он запрокинул голову, допивая остатки водки, скользнул взглядом к зениту и… внезапно понял.
Большой диск Верхнего Мира осветился почти полностью, и по его лику как раз начала свой бег радужная полоса, за которой следовала тень Мира. Приближалась глубокая ночь, во время которой планета погрузится в полную темноту, и в мозгу Леддравора происходило нечто подобное.
Леддравор был солдат – человек с иммунитетом против страха, выработанным годами профессиональной деятельности. Вот почему он так долго не признавался себе и даже не догадывался, что за чувство почти весь день владело его подсознанием.