Слова Соломона больно ужалили Стрелкова. Совсем недавно он был простым советским служащим, а теперь оказался втянут в какие-то шпионские игры. Перспектива помочь родине, как он думал, уже открывалась перед ним в разговоре с Щелчковский.
- Почему я? - выдавил Виктор Юрьевич.
- Потому что товарищ Садальский ваш близкий друг, вы же учились вместе в школе, и вы были последним, кто видел гроссмейстера в день его исчезновения.
- А что станет с моим малышом?
- Не беспокойтесь, товарищ Стрелков, родина о нем позаботится, - ответил несколько уклончиво Дейч. - К тому же, его бы все равно у вас изъяли бы. Ведь вы понимаете, насколько важны для родины шахматные клопы?
- А своего ребенка вы тоже отдадите? - попытался съязвить учетчик.
- Я его уже отдал в УГР, - холодно ответил на замечание Стрелкова Соломон. - У нас мало времени, до конкурса осталось две недели, а вы еще не готовы.
Больше Дейч не сказал ни слова. Он начал показывать Стрелкову элементарные движения и элементы, характерные для пантомимы. Учетчик, несмотря на опьянение и стресс, старательно повторял за Соломоном все пируэты. Их репетиция затянулась далеко за полночь.
Виктор Юрьевич вернулся в палату примерно в половине второго ночи. Палата выглядела точно так, как в первые минуты его появления в больнице. Обшарпанные стены, шесть железных кроватей, тумбочки, рукомойник, вешалка, белые занавески. Правда, кровати были пусты. Все, кроме постели Стрелкова. Малыш лежал на подушке. Он снова хотел есть.
- Покормите его и сами поешьте, - тихо сказал Дейч, указывая на тумбочку.
Виктор Юрьевич увидел накрытую белой салфеткой тарелку. Он поднял ее. На тарелке лежали пирожки, два сваренных вкрутую яйца и ломтик заветренного сыра. Рядом поблескивал граненный стакан с молоком.
Покормив сына, учетчик наскоро перекусил и в буквальном смысле, не раздеваясь, повалился спать...
- Просыпайтесь, к вам пришли, - голос вырвал учетчика из лап сна.
Виктор Юрьевич открыл глаза и некоторое время соображал, где он находится. Солнце уже стояло в зените. Часов не было. На первый взгляд наступил полдень, или по крайней мере, не меньше, чем одиннадцать часов утра.
- К вам пришли.
У кровати стоял Венечка. Он строго смотрел на учетчика, и придирчиво принюхивался.
- Вы что, пили вчера? - спросил он, склонившись к чиновнику. - А меня обманули?
- Нет, с чего вы взяли? - солгал Стрелков.
Венечка упер руки в бока и громко рассмеялся.
- А вы еще тот проказник, - он смешно погрозил пальцем.
Стрелков вспомнил, что Венечка тоже один из бывших пациентов отделения психиатрии, который причастен к захвату власти в больнице. Это отрезвило учетчика, и он решил не спорить с лжесанитаром.
- Да, хотел немного расслабиться перед репетицией.
- Если у вас остался спирт, угостите меня, пожалуйста, - взмолился санитар.
Учетчик, несмотря на мольбу в голосе Венечки, и не собирался угощать его водкой, даже, если бы она у него была. Но для успокоения души, и дабы не привлекать к себе излишнего внимания, он кивнул и ответил:
- Хорошо, Венечка, как только у меня будет оказия, я обязательно позову вас выпить со мной.
Санитар обрадованно начал прыгать на месте, громко хлопая в ладоши.
- А кто ко мне пришел? - осведомился Стрелков, засовывая босые ноги в тапочки.
- Кажется, ваша мама, - ответил санитар.
Учетчик взглянул на малыша, тот барахтался меж простыней. Кто-то вчера ему на ночь одел марлевый подгузник. Вот почему Виктору Юрьевичу удалось преспокойно проспать допоздна. Но теперь, видимо. Подгузник был переполнен, и Стрелков вопросительно посмотрел на Венечку.
- Вы хотите, чтобы я это сделал? - спросил санитар, брезгливо сморщив носик.
- Я могу, конечно, и сам это сделать, Венечка, - глядя прямо в глаза, процедил учетчик. - Но, как мне кажется, моя мать принесла мне немного водки. А я хотел поделиться...
- Сейчас все будет сделано в лучшем виде, - не дав договорить Стрелкову, воскликнул Венечка и побежал в ординаторскую за подгузником.
День обещал быть хорошим. Виктор Юрьевич потянулся, пощекотал пальцем малыша по животу и, пока санитар нес подгузник, покормил сына. Грудь стала заметно меньше. Соски вообще перестали болеть. Налицо были все признаки быстро заканчивающегося молока. Стрелков понимал, что ни Щелчковский, ни Дейч не позволят малышу умереть с голоду, но ведь материнское молоко, как доподлинно было известно Виктору Юрьевичу - самое полезное для новорожденного. Венечка хрустнул паркетом на полу и стал торопливо снимать подгузник с малыша. Он успел нагреть воды, чтобы подмыть ребенка. Тем временем, Стрелков наскоро умылся, переоделся в полосатую пижаму, дабы не пугать своим костюмом мима мать, и вышел в коридор.