Он закрыл глаза и восстановил дыхание.
- Все сидишь, товарищ учитель?
Этот голос Сергей Сергеевич узнал бы из тысячи, сотни тысяч голосов. Это был Жан-Пьер. Мужчина завел Жан-Пьера, когда учился в университете. Тогда это было модно в студенческой среде. Так сказать, веяние времени. Моду завели студенты из Мали, учившиеся на философском факультете Санкт-Петербургского университета. Они первыми стали выращивать Жан-Пьеров на руках, подмышках, или в области паха. Кстати. Жан-Пьеры из паховой области получались лучше всего. Единственным их недостатком была ужасная вонь, которую источали их крохотные, покрытые синеватой кожей тела. Рецепт приготовления Жан-Пьера мог показаться простым, но требовал максимального внимания со стороны биологического родителя. Во многих случаях Жан-Пьеры умирали, не дожив даже до совершеннолетия. Злые языки поговаривали, что японцам тоже удалось вывести «желеобразных собеседников», но они больше напоминали своим видом Томагочи* (*Томагочи - электронная сигарета, способная немедленно попадать в легкие курильщика и образовывать собственные табачные плантации на легочных альвеолах. Плюсы Томагочи - не надо постоянно курить, никотин выделяется непосредственно в кровь, отсутствие неприятного запаха изо рта. Минусы - корневая система Томагочи очень часто (в особенности у нелицензированных сигарет) прорастает сквозь кожу курильщика, вызывая дискомфорт в общественных местах и транспорте).
В общем на втором курсе молодой студент Сергей Сергеевич, по совету своего однокурсника - Арсения Лащинского, начал выращивать собственного Жан-Пьера. В утилитарном значение «желеобразный собеседник» имел неоценимую роль. Он мог прятаться под длинными вихрами студентов, подсказывая на экзаменах. Вот почему с тех пор все учащиеся вузов были обязаны делать короткие прически. По вечерам, начитавшись бредовой дамской литературы. Жан-Пьеры подсказывали своим нерадивым хозяевам как правильно вести себя с дамами, в особенности с гимназистками. Они давали советы, как пить так, чтобы не пьянеть быстро, чем лучше подтираться, если в уборной кончилась бумага, где идеальная эрогенная зона у смотрительницы общежития курсисток - Анны Витальевны Прост, где продается дешевая водка, как лучше взять в долг и не отдавать деньги, сколько равен бином Ньютона, какие духи можно пить не пьянея, сколько застежек на корсете Агнессы Рамсес - в общем, Жан-Пьеры были неутомимыми помощниками своим хозяевам.
Когда Жан-Пьер астронома впервые показался из его правого предплечья, * (*Рецепт выращивания хранится в архиве на Лубянке. Запрещен к публикации решением политсовета «Клуба православных продавцов алюминиевых фаллоимитаторов») Сергей Сергеевич был несказанно рад. Астроном считался белой вороной на факультете. В то время, когда все его друзья и товарищи без устали таскались по кабакам, борделям, крали все, что плохо лежит - Сергей Сергеевич корпел над книжками, не спал ночами и учился.
Жан-Пьер - был единственным живым существом, кому молодой астроном мог доверить свои самые сокровенные тайны и желания. Уже после революции декрет наркома образования товарища Луначарского обязал всех студентов, аспирантов, доцентов и докторов избавиться от Жан-Пьеров. Сотрудники ГПУ целыми взводами приезжали в университеты, проводили обыски, облавы, изымали Жан-Пьеров. Некоторым студентам удавалось на короткое время скрыть своих "Желеобразных собеседников", но их либо выдавали свои, либо недоброжелатели, что, впрочем, очень часто было одно и тоже. Жан-Пьер нашего героя попал на Лубянку одним из самых последних. Сергей Сергеевич хорошо помнил тот злополучный день. Утром он собрался в библиотеку, чтобы наконец, завершить свою дипломную работу по расчету пропорций линии горизонта событий к массе звезд, попавшей в поле влияния черной дыры. Жан-Пьер был надежно спрятан в боковом кармане клетчатого шерстяного пиджака. В тот день он был молчалив, словно чувствовал приближение беды. У входа в библиотеку студент встретил подозрительного мужчину в сером мундире с высоко поднятым воротником и черной, каракулевой папахе. Он стоял поодаль, куря папиросу. Рядом с ним находился похожий субъект, с постоянно дергающейся от нервного тика головой. Уже в прохладном, пахнущем книжной плесенью холле, Сергея Сергеевича одернули за рукав.
- Ваши документы, - нервный в очередной раз дернул головой.
- А вы кто?
Второй в папахе подошел вплотную к Сергею Сергеевичу и, обдав его смрадом смеси чеснока, самогона и сала, прохрипел:
- Давай документы, сука, - он приподнял край своего мундира, и астроном увидел вороненную ручку нагана.