Но Андрею повезло, и он обнаружил в листках прежних людей простой и понятный способ.
Для определения склонения d особых ухищрений не нужно, достаточно с помощью обычного углового инструмента определить в момент кульминации (то есть наивысшего положения на небесной сфере) высоту звезды z, и воспользоваться формулами:
d = j — z или d = j + z,
где j — географическая широта места наблюдений.
Сложнее было с вычислениями прямого восхождения звезды. Без подсказки обойтись не удалось.
Вроде бы все просто.
Прямое восхождение любой звезды можно найти, если измерить склонение Солнца (днем) и определить точный момент кульминации звезды (ночью). Разность моментов наблюдения Солнца и звезды даст разность их прямых восхождений. Прибавив к этой разности вычисленное прямое восхождение Солнца (с учетом его изменения за промежуток между дневным и ночным наблюдениями), мы получим прямое восхождение звезды. Вот, собственно, и все. Проделав ряд измерений и усреднив результаты, можно добиться хорошей точности. Остается только определить прямое восхождение Солнца, которое можно вычислить по формуле:
sin α¤ = tg d¤ / tg e
Разобраться самостоятельно с этой формулой Андрей не сумел. Пришлось идти к Николаю за помощью. Он был рад помочь, потому что успел составить таблицы синусов и косинусов. Оказалось, что tg — это тангенс угла, который, в свою очередь, есть результат деления синуса угла на косинус того же угла. А с установлением того, что такое e Андрею просто повезло. На листках он прочитал, что так обозначен наклон эклиптики, из-за которого Солнце косо передвигается по небесной сфере. Более того, там же было приведено его значение: 23,5 градуса.
Собственно, уже этого было вполне достаточно, чтобы начать составлять звездный каталог.
Конечно, это было только начало. Для получения рабочего каталога звезд предстояло проделать огромную работу, необходимо было изучить многочисленные факторы, влияющие на точность вычислений. Андрей понимал, что на ближайшие десятилетия он работой обеспечен. Он рассчитывал, что среди молодых ребят, которых будут привозить из Резервации, найдутся подходящие, чтобы стать его учениками и помощниками. К сожалению, занятый астрономией, он не догадывался, что мир вокруг изменился. Он не подозревал, что уже само существование Монастыря в последние два месяца подвергается страшной опасности.
Часть 2
Столкновения
Глава 8
Магистр Захарий
Власть не всегда сладка, особенно, когда от главного лица ждут важного решения, а он вдруг понимает, что не способен на решительный поступок. Магистр Ордена хранителей универсального телескопа, являющийся по завету Иеронима и настоятелем Монастыря, пребывал в полнейшей растерянности. Ничего удивительного в этом не было. До сих пор ему еще не приходилось выслушивать донесения о возможном вторжении неприятеля.
«Неужели обстоятельства заставят меня стать первым магистром, который будет вести боевые действия против Замка»? — подумал он с горечью.
Воевать ему не хотелось. Вовсе не потому, что он не смог бы организовать грамотную оборону, или не верил в то, что Монастырь должен отстоять независимость. Нет. Но он понимал, что никому ненужная война, вне всяких сомнений, уничтожит завещанный святым Иерономом порядок вещей. Давно говорили, что рано или поздно это случится, но Захарию не хотелось становиться магистром, с именем которого свяжут это абсолютно бессмысленное кровопролитие. Разорения Монастыря — вот что он хотел предотвратить. Но как этого добиться — не понимал.
Ударили в колокол. Магистр Захарий поморщился. С этими ужасными треволнениями он едва не пропустил ежедневную службу. Впрочем, монахи, которым было положено сопровождать его в ежедневном таинстве, уже поджидали в приемной.
Магистр накинул на плечи мантию и с надеждой направился на смотровую площадку. Он не сомневался, что молитва и положенное ему по сану пятиминутное наблюдение за небом в монастырский телескоп вернут душевное равновесие и помогут найти верное решение. Было уже темно. Монах, идущий впереди процессии, держал в руке факел. Неровный мерцающий свет вырывал из темноты каменные ступеньки лестницы. Магистр чувствовал, как душа наполняется привычным волнением, природу которого он так до сих пор и не смог понять до конца. Не научился относиться спокойно к обязательным наблюдениям.