— Хорошо. Извини, — снова попросив прощения, но уже шепотом и с зажмуренными глазами, словно ему было невероятно стыдно, Тим едва заметно поморщился и кивнул. — Иди.
Не удержалась и, склонившись, поцеловала его в щеку, а затем максимально уверенным тоном сказала:
— Я рядом, запомни. Я всегда рядом. А теперь кушай и выздоравливай. Ты обещал.
И торопливо вышла, ловя на себе задумчивый взгляд сиделки, снова взявшейся за ложку.
Стоило мне зайти на кухню, как взгляды всех присутствующих скрестились на мне, а сестренка с кривой усмешкой поинтересовалась:
— Ну как?
— Я остаюсь, — можно было только развести руками, что я и сделала. — Сами слышали. Всё равно пока ничего не решено по салону, там бессмысленно появляться, да и род запретил заниматься самодеятельностью. Буду учиться ухаживать за… — замялась, потому что знала — Тимур подслушивает, и подобрала более приличное слово, чем хотела сказать вначале, — болезным. К тому же давно надо было заняться медитациями и магическими астральными практиками. Вот и повод появился.
Моё решение было в целом воспринято положительно, лишь Валера слегка скривился, чему я нисколько не удивилась. Он ведь тоже привязан к квартире, то есть на неопределенный срок нас тут будет аж четверо днем и трое ночью. Многовато.
Впрочем… можно ведь не целый день сидеть на одном месте. Мне вот квартиру ремонтировать надо… Кстати, как она вообще? Сходить бы, глянуть.
Пока задумчиво планировала своё время, которого разом стало необычайно много, Арсений навестил брата и они о чём-то пошептались, умудрившись на пару минут выставить за дверь недовольную Светлану Васильевну, принёсшую на кухню пустую посуду. Затем молодожены разом собрались и уехали, взяв с меня обещание звонить, если вдруг что понадобится, уехал и Миша, дав несколько рекомендаций по питанию и пообещав прийти завтра утром, лишь Валера, от которого бы я тоже с удовольствием избавилась, никуда не уходил с кухни, налив себе уже третью кружку чая.
Придирчиво осмотрела мужчину, с которым у нас возникла стойкая обоюдная неприязнь и поняла, что пора бы попытаться исправить ситуацию. Раз уж нам жить бок о бок довольно неопределенное время, то стоит хотя бы установить нейтралитет.
В итоге тоже заварила себе чаю, села за стол и максимально нейтрально поинтересовалась:
— Валера, а можно вопрос?
Ведьмак удивился, но согласился.
— Задавай.
— Ты меня недолюбливаешь только потому, что Тимур из-за меня обгорел или есть и другая причина?
Отвечать мужчина не торопился. Отпил чаю, с минуту молча меня рассматривал и только после этого кивнул.
— Есть. И предупреждая твой закономерный вопрос, отвечу — причин много и объяснять их тебе я не планирую. Но раз уж ты завела этот разговор, то согласен на нейтралитет. Веди себя прилично и я оставлю все свои претензии при себе. Но дашь повод, и я с удовольствием их озвучу.
Э…
Странно. Очень странно.
Я что, действительно дала повод думать, что веду себя преимущественно неприлично?
Растерянно почесав нос, поняла, что ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Может, у Тимура спросить? Что-то я совсем в растерянности. Или что-то упускаю из вида?
— Я схожу вниз, посмотрю, что с квартирой…
— Идём вместе, она опечатана, — тоном намекнув, что опечатана она магически, Валерий одним махом допил чай, и мы отправились вниз, на третий этаж. Среди тех вещей, что мне привезла Васёна, были и тапочки, так что босой я не осталась. Вот только то, что ждало меня у порога квартиры, оказалось намного более жутким, чем себе представляла.
Квартиры не было. Вообще. Как и двери, вместо которой был морок-печать. Пол, прогоревший до бетонного перекрытия, черные стены, черный потолок и оплавленные пластиковые рамы окон без стёкол, которые ведьмаки тоже заменили временными мороками-печатями, не позволяющими проникать холоду и увидеть прохожим величину разрушений. Чудом сохранились лишь батареи, но и они были серьезно повреждены.
— Кошмар… — я не смогла заставить себя шагнуть внутрь, так и замерев на пороге. Немного беспомощно оглянулась на следователя, но тот был бесстрастен. — Ладно, закрывай мороком обратно. Понятно, что здесь мне делать нечего. Только…
Мысленно потянулась к домовому, с грустью выслушала его причитания, постаралась заверить, что обязательно сделаю всё, от меня зависящее, чтобы как можно скорее отремонтировать квартиру и только после этого, смогла выдохнуть уже спокойнее. Вещи тлен, главное, что все живы.
Наверх я возвращалась задумчивая. Кое-какие сбережения у меня были и можно попросить финансовой помощи у родни, но дело было не только в деньгах. Требовались и мастера, которые не будут задавать ненужных вопросов и справятся с ремонтом в кратчайшие сроки. Минимум: замена батарей, окон, настил полов, установка двери, да удаление гари.
Ну и где мне взять таких специалистов?
Стоило вернуться в квартиру Тимура, как из спальни буквально выскочила раздраженная Светлана Васильевна, пронеслась на кухню, а следом раздался недовольный голос Тимура:
— Куда ходили?
Не удержалась и переглянулась с Валерой. Кажется, больной начинает вредничать всерьез. Вот чего не люблю, так капризов на пустом месте.
Старательно убеждая себя, что нужно быть максимально снисходительной к пострадавшему, я прошла в спальню, мягко улыбнулась хмурому ведьмаку, забралась на кровать, взяла Тимура за руку и только после этого доверительно поинтересовалась:
— Тимуся, а что за претензии, я не поняла. Я теперь тебе о каждом своём шаге, чихе и пуке должна отчитываться? И что за негативное отношение к сиделке? Ты учти, я тебя водить в туалет не собираюсь.
Скрип зубов был проникновенным. Молчание гнетущим. Но вздох уже жалобным.
— Извини. Я нервничаю. Мне очень больно, я злюсь, психую и переживаю. Я стараюсь держаться, но у меня не получается. Я очень хочу поныть, кого-нибудь убить и приковать тебя к себе наручниками, — мужские пальцы судорожно сжались, а Тим тихо продолжил убитым голосом. — Серьезно болел я лишь пару раз и после этого ненавижу больницы и болеть. Я и так с придурью, а когда настолько беспомощен, то совсем с катушек съезжаю. Варь, не злись, очень прошу. Просто… Посиди со мной немножко. Можешь ноут взять, кино посмотреть. Ну или… не знаю. Чем ты вообще хотела заняться?
Пока слушала хриплые откровения, с каждым последующим словом понимала, что Тим невероятно серьезен, буквально раскрывая мне свою душу. Он был именно таким, как говорил. Чувствовал именно так. Желал именно этого.
И эта неожиданная честность, сказанная с настоящей болью в надломленном голосе, подкупала.
— Я очень хочу тебя обнять и пожалеть, — я осторожно погладила мужчину по щеке и грустно улыбнулась. — И я обязательно обниму тебя потом, когда тебе не будет больно. А вот жалеть я тебя не буду, ты ведь не любишь. Тебе не больно разговаривать?
— Немного. Но если хочешь, мы поговорим, — серые глаза смотрели на меня с молчаливой просьбой и надеждой.
— Обязательно. Но во сне. Сегодня.
Я склонилась ниже и поцеловала Тимура в щёку.
— А пока давай посмотрим кино, а затем немного почитаем вслух. Любишь читать? — и не дожидаясь ответа немного озадаченного ведьмака, сходила в гостиную за сумкой с ноутом, который мне привезли молодожены. Недолго думая, захватила и сумку с одеждой, чтобы разобрать её чуть позже, и снова вернулась на кровать. — Так что?
— В смысле читать? Вслух?
— Ну да, — я ответила с легкой улыбкой. — Мы когда были маленькие, ну, лет до тринадцати, всегда читали вслух, примеряя на себя разные роли. Это очень интересно, правда.
— Не знаю, как-то не пробовал.
— Обещаю, тебе понравится. Но сначала кино. Какое?
— Экшен с апокалипсисом.
— Заказ принят! — я игриво подмигнула мужчине, принципиально отказываясь вести себя с ним, как с больным, нашла приличный фильм, запустила и устроилась поудобнее, чтобы было видно нам обоим. Пока шла заставка, ещё успела капельку повредничать. — Эх, попкорна с колой не хватает. Жаль, нам ещё пажа не выписали, был бы полный комплект. А что? Телохранитель есть, сиделка есть, а пажа нет. Непорядок! У вас там в клане как с пажами?