— Кто? — я спросила очень тихо, но Маруся меня услышала и поняла.
— Валерий Вронский. Он сейчас в должности следователя по проблемным делам рода.
— Ва… — я поперхнулась воздухом. — Валера?!
— Знакома? — тётушка снова выпила, лениво приподняла бровь и потянулась за второй сигаретой.
— Да, — я растерянно кивнула. — Он с Тимуром сидит. Сидел. Не знаю… Он нас охранял, пока шли поиски напавших на Аграфену и Дмитрия. Но он показался мне вполне адекватным… Ну, почти. А он, — я нервно облизнула губы, опасаясь лезть глубоко в душу, но любопытство пересилило и я всё-таки спросила, — что он тебе сделал?
— Немного, — Маруся грустно улыбнулась, разом постарев на все десять лет, и на несколько секунд прикрыла глаза, превратившись из уверенной в себе красивой женщины в уставшую от жизни немолодую ведьму. — Всего лишь обвинил в том, чего я не делала, поверил не мне, а лживым 'фактам', а затем унизил при посторонних. Знаешь, эти слова не отражают и тысячной доли того, что тогда происходило. Я была раздавлена. Мои чувства выпотрошили, нагадили в душу, вытерли о неё грязные сапоги, а затем сказали, что я виновата в этом сама.
У меня не было слов. В груди сжимался жуткий колючий ком боли за свою родственницу. Мне не надо было знать то прошлое, потому что я видела настоящее: ей до сих пор было больно. Очень больно. И хуже того, она действительно не могла избавиться от остатков былых чувств, всё ещё вспоминая 'хорошего Валеру'.
Зря.
— Ты поэтому так себя изводишь, получая категорию за категорией? — я ткнула пальцем в небо, но Маруся лишь тихо фыркнула и отвела взгляд. — Зачем?! Ты думаешь, он об этом узнает, и похвалит? Проникнется уважением? Будет просить прощения? Маруся, это глупо! Это даже глупее, чем выйти замуж на спор!
— Нет, Вареник, это не так глупо, как ты думаешь, — выпив еще и тем самым всего за десять минут уговорив половину бутылки, Маруся немного пьяно оскалилась. — У него всего первая категория, я слежу за его достижениями. Когда у меня будет высшая, я смогу взломать его персональный астрал и устроить ему персональный ад. Поверь, я уже десять лет в этом аду. И я устала находиться в нем одна.
— Марусь… — я жалостливо сдвинула брови и протянула руку, накрывая ледяные пальцы собеседницы, и тем самым пытаясь поддержать разошедшуюся тётушку. — Может тебе лучше полюбить другого? Их так много! Да оглянись вокруг! Вот, например…
Я взмахнула второй рукой, охватывая широким жестом зал… и замерла. Сначала подумала, что у меня галлюцинация, а затем хрипло выдохнула, несколько раз сморгнула и, не сводя напряженного взгляда с приближающегося к нам Валерия, слегка истерично выпалила:
— Марусик, кажется, твой ад воплощается здесь и сейчас.
— Кто? — не став оборачиваться, Маруся посерьезнела и подобралась, вмиг превратившись в собранную ведьму, готовую дать отпор любому.
— Валера, — я прошептала одними губами, не сводя взгляда с приближающегося ведьмака, на чьем лице застыла странная гримаса из смеси злобы и предвкушения.
— Чудно, — Маруся ответила едва слышно, причем с нескрываемым злорадством, а когда я перевела озадаченный взгляд на неё, то поняла, что кровавое веселье неминуемо.
Тётушка предвкушала реванш.
Тем временем ведьмак окончательно приблизился к нашему столику, и принципиально не замечая мою спутницу, глядя мне в глаза, с расстановкой произнес:
— Брянцева, я предупреждал тебя?
Вот тут я растерялась. Непонимающе нахмурилась, попыталась экстренно вспомнить, в чем суть, но это оказалось бесполезно — в голову, где уже слегка шумел алкоголь, ничего не шло.
Однако Валера оказался столь любезен, что прояснил этот мутный момент сам.
— Я обещал озвучить свои претензии, если ты дашь мне повод.
Ну, ёлки! И это всё?!
Разочарованно фыркнула, расслаблено откинулась на диванчик и барским жестом предложила Вронскому развить тему. Одно не пойму — что у него с лицом? Словно он не нотацию читать планирует, а сразу начать с убийства.
Бросила косой взгляд на Марусю, но она сидела расслаблено и с прикрытыми глазами. Впрочем это спокойствие было обманчиво, уж мне ли не знать. Наверняка она уже подготовила парочку обезвреживающих заклятий.
Как минимум.
— А повод ты дала, Брянцева, — Валера окинул меня презрительным взглядом. — Как же я презираю таких потаскух, как ты.
Ой, как интересно! Запрещая себе обижаться, потому что давно подозревала, что большинство Вронских неадекватны, я лишь кивнула, мол, продолжай.
Ожидаемо полился поток оскорблений, но что удивительно, на мат Валера не скатился, раскрывая мою "убогую натуру" вполне литературными словами. Суть обвинений сводилась к тому, что я посмела не просто влюбить в себя Тимура и подставить его под удар огненного элементаля в наших бабских разборках (вот тут я сдержалась лишь диким усилием воли), но теперь ещё и имею наглость помыкать больным, нарушать собственные обещания (он слышал, что я обещала быть рядом), а также шляться по клубам и барам, разодетая как проститутка, в то время, когда кое-кто окончательно потерявший разум поднимает на уши всю семью, переживая, что меня похитили-покалечили-убили.
Дела-а-а…
Стоило последнему оскорбительному слову слететь с губ, а Валере прерваться на три долгих секунды, как в яростный монолог вмешалась Маруся, с напускной ленцой поинтересовавшись:
— Всё сказал?
Только после этого Валера впервые посмотрел на мою спутницу. Оторопело сморгнул, явно узнавая в ведьме свою бывшую, а затем его лицо перекосилось окончательно.
— Теперь понятно, откуда такие наклонности. У вас весь род шлюховской.
— А ты каким был идиотом, таким и остался, — Маруся тонко улыбнулась, а затем…
Всего три резких движения и я вспоминаю, что некоторое время тётушка занималась самбо, — ведьмак лежал на полу с заломленными за спину руками, женское колено упиралось в его спину, а к уху приблизились презрительно кривящиеся губы.
— Не представляешь, как давно я хотела это сделать, дорогой. А теперь слушай внимательно уже меня: ни одна мразь не смеет голословно обвинять ни одну из нашего рода. И если тогда тебе всё сошло с рук, то на этот раз не выйдет. Вопрос о твоей квалификации, как следователя, будет вынесен на Высший Суд. И поверь, я добьюсь того, что тебя не просто дисквалифицируют, а уничтожат, как личность.
Глава 23
А дальше началась… не драка, нет. Скорее яростное противостояние физической и магической силы, а также характеров. И если в первом Маруся проигрывала, не сумев удержать поверженного Валеру на полу, то в остальном выглядела более, чем достойно, грамотно отбивая и блокируя магические удары, и не позволяя Валере себя скрутить, постепенно заставляя сосредоточиться на магии, а не на грубой физической силе. Если бы действие происходило в астрале, я стала бы свидетельницей фантастической битвы титанов, но здесь, в реальности это выглядело довольно спокойно: пара обменивалась грубыми рычащими выкриками, иногда пропуская колкие удары, но преимущественно встречая их на щиты, оба взмахивали руками, затем начали кружить вокруг столика, так что мне пришлось сползти под него, чтобы не попасть под шальной удар, и видимость окончательно испортилось.
Но одно я знала точно — Маруся не сдастся. Ни за что.
Звуки довольно странной по человеческим меркам драки заглушала громкая музыка, а от любопытных взглядов зевак нас скрывала ширма, но всё равно я очень беспокоилась о том, что у нас появятся нежелательные свидетели и как могла прикрывала всех нас мороком, обновляя его каждые три секунды, когда его целостность раз за разом нарушали боевые заклинания.