— Мне все равно! — равно выдавила из себя Алина почти шепотом.
— Тебе не все равно, ты просто трусишка! — Макар, сам того не подозревая надавил на больную точку.
Алина тут же забыла о растерянности и стеснении.
— Пфф! И чего же я, по-твоему, боюсь? — перешла она в наступление.
— Ты боишься признаться, что и тебе не все равно! Боишься быть как Маргарита, наплевать на все мнения. Поэтому она тебе и не нравится. Ты просто ей завидуешь! — продолжал экзекуцию Макар.
— Неправда! — очень громко ответила Алина, и беспокойно обернулась по сторонам.
— Да ты даже сейчас боишься, что нас кто-то увидит, хотя мы просто стоим и разговариваем, — с горькой усмешкой произнес Макар.
С этим Алине было сложно поспорить, но из уст Макара это звучало очень болезненно. Он был прав. Но это не было той правдой, от которой ей могло бы стать легче.
— Хорошо! Мы выяснили мои страхи. Я — трусишка. Ты — молодец! Теперь я могу получить свои цветы и идти домой.
Она ухватилась за букет и дернула его на себя. Макар положил вторую руку на букет поверх руки Алины.
— Алин! — мягко произнес он. — Я не хотел тебя обидеть. Я хотел сказать, что ты мне нравишься. Очень.
Алина опустила голову вниз. Это было то, что она хотела и боялась услышать. Это было то, что ей было запрещено делать. Нравиться мальчикам. Слушать мальчиков, которым она нравится. Ее лицо пылало. Ее сердце пылало.
Макар тоже сходил с ума от ее реакции. Ее чувства вроде были как на ладони, и все равно непонятно. Раньше с понравившейся девочкой было проще. А тут с него семь потов сошло, пока признался. И еще неизвестно сколько сойдет, пока она снизойдет ответить. Еще и глаза спрятала. Алина была подобно бабочке в руке. Надавишь сильнее — задохнется, откроешь ладонь — улетит.
Алина почувствовала легкое прикосновение к подбородку. Макар осторожно и даже как-то бережно приподнял ее лицо, чтобы посмотреть в ее глаза.
— Ты не хочешь мне ничего сказать по этому поводу? — снова мягко спросил он, пытаясь нацепить на себя дружелюбную улыбку.
Он мог бы и не спрашивать. В ее глазах была целая вселенная. Бескрайняя и таинственная. Такие глаза определенно стоило прятать ото всех. И, в первую очередь, от него, потому что выскрести, стереть из памяти этот взгляд он точно уже не сможет.
— Я, я... — не гнущимся языком пролепетала Алина.
— Я дико извиняюсь, но никто тут не видел мою пропащую сестренку? — раздался вдруг не очень добрый голос позади них.
Алина в ужасе обернулась и увидела Никиту.
— Допустим, видели! — также недобро произнес Макар, выдвинувшись немного вперед, тем самым то ли сознательно, то ли случайно загораживая Алину собой.
В воздухе запахло разборками. Этого Алина никак допустить не могла. Она обогнула Макара, обернулась к нему и выхватила букет.
— Спасибо, что вынес цветы! Нам пора, пока! Домашку по математике потом обсудим. Никита, пойдем. Мы уже опаздываем, мама ждет! — затараторила она, создавая суету между двух каменных изваяний.
— Ты иди! — невозмутимо ответил Никита, не глядя на нее. — Я Макару по математике кое-что дообъясню и догоню тебя.
— Он уже все понял. Правда, Макар? — умоляюще посмотрела она на него.
— Отчего же! Я удовольствием послушаю авторитетное мнение старшего поколения, — также невозмутимо произнес Макар.
Алина была на грани отчаяния. Она начала мысленно молиться. И видимо, кто-то ее таки услышал, потому что на пороге появилась нарядная Анфиса.
— О, Никита! Здравствуй, дорогой! — ухватилась она сразу за его локоть как дорогая подружка. — Какой ты большой стал совсем. И красивый какой! Я ж тебя помню совсем мелким, когда ты по улице без штанов бегал. А теперь поди от девушек отбоя нет!
Алина была готова расцеловать свою спасительницу. А Никита сразу как-то весь поник, Макар же наоборот с усмешкой наблюдал за происходящим.
— Макар! Я пошла на день рождения. Вернусь не скоро, ложись спать, меня не жди. Там еще мама твоя звонила, просила тебя перезвонить.
Теперь пришла очередь Макара недовольно нахмурить лоб.
Алина с восхищением смотрела на Анфису Вениаминовну. Как она их обоих. Разогнала бурю за две секунды.
Но взгляды ребят, брошенные друг другу напоследок, не обещали никому ничего хорошего.
8.
Алина села за праздничный стол с твердым желанием оттуда не вставать, пока Никита не уйдет на свои привычные поздние гулянки. Сама Алина на подобных сегодняшнему мероприятиях обычно присутствовала от силы около получаса. Раннее бегство оберегало ее от обязанности отвечать на скучные и однообразные вопросы взрослых. Но в этот раз она засиделась настолько долго, что настал тот самый момент, когда внимание присутствующих зациклилось на ее скромной особе.