— Ну, что, Алина, у тебя растут года, будет и семнадцать! — как всегда, пытался остроумно подойти к разговору с ней дядя Миша — папин брат. — Куда думаешь поступать?
Алина только открыла рот, чтобы вежливо ответить, что еще не определилась, но ее опередила Екатерина Александровна.
— Мы еще думаем. В любом случае это будет какое-то техническое направление.
— Но ведь Алина обожает читать и анализировать! — с жаром вставила свои пять копеек Анфиса Вениаминовна, в который раз за сегодня выступая ее спасительницей.
Алина была полностью с ней согласна.
— Ах, нам ли с вами не знать, Анфиса Вениаминовна, что книжки не приносят дохода. Это бесперспективно. Сейчас на рынке ценятся инженерные специальности. И зарплата у них хорошая, — продолжала гнуть свою линию Екатерина Александровна.
Алина поникла. Спорить с мамой на эту тему было бесполезно. Да и сама она не знала, куда ей со своими интересами приткнуться.
К счастью для Алины, взрослые за столом принялись между собой спорить о доходности и престижности различных видов деятельности и забыли про ее смятения.
Кто про Алину не забывал, так это Никита.
— Алина, ты все уроки сделала? — невзначай поинтересовался он, первым нарушая их молчаливые переглядывания. — Может тебе помочь с чем? С математикой, например?
Алина поперхнулась.
— С математикой у меня все отлично. Лучше, чем было у тебя когда-либо в жизни! — обманчиво мягким тоном ответила Алина.
— Дети, что-то засиделись вы сегодня, — вежливо встряла в разговор тетя Маша — соседка Красновых, — не пора ли вам спать? Время позднее. А нам тут надо пошушукаться еще.
Екатерина Александровна была с ней согласна. Сопротивляться маминым указаниям Алина не стала. Она молча встала, ожидая, что Никита последует за ней читать отложенную лекцию про нехороших мальчиков. Но и тут неожиданно снова на помощь пришла Анфиса Вениаминовна.
— Ну и мне, пожалуй, пора! Засиделась я совсем. Никита, дорогой, проводи старую кошелку дома, пока совсем не развалилась.
Все тут же хором принялись уговаривать ее остаться, но Анфиса Вениаминовна никогда никому не сдавалась. Поэтому сдаться пришлось Никите.
Счастливая Алина засела за очередной томик Джека Лондона, уверенная что Никита теперь вернется домой к утру.
А зря.
— Не хочешь рассказать, как так получилось, что какой-то самоуверенный пацан решил подбивать к тебе клинья, не поставив меня в известность? — очень быстро объявился в ее комнате Никита.
Алина закатила глаза. Она обожала старшего брата ровно до того момента, когда он начинал изображать из себя Робин Гуда и спасать Алину без ее согласия.
— Во-первых, с чего ты решил, что он что-то там подбивает? Во-вторых, даже если это было бы так, то почему он должен тебя в это посвящать?
— Да только слепой мог не заметить, что у него в голове совсем не математические формулы, а моя доверчивая наивная сестра.
Алине в некоторой степени даже было приятно это слышать.
— А что со вторым вопросом? — не сдавалась Алина.
— Все местные пацаны всегда подходят сначала ко мне, чтобы попросить разрешения с тобой встречаться, а этот приехал весь такой крутой из себя, никто ему не указ, — продолжал заводиться Никита.
Алина не поверила своим ушам, а до Никиты дошло, что он только что сказал то, что говорить ему бы не стоило.
— Мне не послышалось? — потрясено уставилась на брата Алина.
— Тебе не послышалось. Но ты с темы не соскакивай. Что у вас с этим недоделанным математиком? — все еще пытался вернуться в прежний разговор Никита.
Алина же в этот момент совершенно не думала о Макаре.
— Мы с ним одноклассники. А с тобой... С тобой я не хочу сейчас разговаривать, — Алина открыла дверь в комнату и взглядом показала, что Никите здесь больше не рады.
— Ну, Алин! Ну, я же только ради тебя стараюсь! — попытался оправдаться Никита.
Алина молча сложила руки на груди, демонстрируя полное равнодушие.
— Хорошо, я уйду. Но знай, я за ним слежу!
Алина пожала плечами.
Когда дверь за Никитой закрылась, она тяжело опустилась на кровать. Долго выбирая между тем, чтобы заплакать или засмеяться, она разразилась истерическим хохотом.
Старший брат благополучно лишил ее прошлых и возможно настоящих если не отношений, то хотя бы свиданий. Нет, не то, чтобы она все это время переживала, что никто не признавался ей в симпатии или любви. Но сам факт, что из ее личной жизни исключили главную переменную в лице Алине без ее ведома, поводов для оптимизма не добавлял. А если учесть стремления Екатерины Александровны определить ее будущее, то выходила совсем грустная картина. Ее биографию писали все, кроме нее.