Но как взобраться в седло? Дима сделал попытку приподняться на локте, но сильная боль заставила его стиснуть зубы.
— Кара-Торгой! Кара-Торгой! — позвал он слабым голосом коня.
Лошадь навострила уши.
— Кара-Торгой!
Конь подошёл ближе и обнюхал хозяина.
— Ложись! — Дима выдержал короткую паузу и вновь повторил: — Ложись!
Кара-Торгой опустился на передние ноги, затем, подобрав под себя задние, лёг возле хозяина.
Собрав всю силу воли, мальчик дотянулся до седла и лёг на него поперёк туловищем. Держась одной рукой за седельные ремни, он второй слегка потрепал Кара-Торгоя.
— Встать!
Конь поднялся. Усевшись поудобнее в седле, Дима тронул его за повод.
Фигура юного всадника потонула во мгле ночи.
Впереди замелькали огни Тургая. Дима стороной объехал город, занятый в то время аллаш-ордынцами. Когда наступил рассвет, он напоил коня у небольшого озера и поехал дальше. Боль постепенно утихала, на предплечье виднелся большой синяк. Продолжая держаться вдали от дорог, мальчик гнал Кара-Торгоя в глубь степи и под вечер приехал в Батбаккару, где в то время находился Ибрай.
Возле землянки, стоявшей на окраине аула, Диму остановил отряд конных сарбазов, которыми командовал Болат. Узнав подростка, он дружелюбно похлопал его по плечу и спросил:
— Что, соскучился по степи?
— Да. Мне бы, Болат, надо передать письмо Ибраю.
— Сейчас он занят, у него совещание, — понизив голос, Болат сказал: — Приехал Сеит.
— Кто такой?
— Из Оренбурга. Известный большевик.
— Ого! — произнёс с уважением Дима и, усевшись с Болатом в тени, попросил его рассказать о Сеите.
— Сеит рос сиротой, с самых ранних лет он познал, что такое жизнь батрака, и на своей спине не раз чувствовал плётку бая. Затем Сеит ушёл к русским. Стал учиться в школе, а потом уехал в столицу. Там он сошёлся с большевиками и стал посещать их кружки. Царское правительство преследовало Сеита, и он уехал за границу. Лишь в тринадцатом году вернулся в Россию.
А сейчас он помогает Ибраю вести борьбу против аллаш-ордынцев и русских богатеев.
Сеит — большой друг и наставник Ибрая.
— Однако совещание закончилось, — посмотрев в сторону выходивших из землянки людей, торопливо произнёс Болат и поднялся на ноги.
— Сейчас я скажу о тебе Ибраю. — Болат исчез и, вернувшись через несколько минут, сказал Диме: — Пошли.
В большой землянке находилось несколько человек. На почётном месте, рядом с широкоплечим казахом, сидел одетый в русскую одежду пожилой человек. Они разговаривали. До Димы долетели отдельные обрывки фраз.
— Слушай, Ибрай. Сейчас нам нужно настойчиво разъяснять бедноте политику аллаш-ордынцев, которые попрежнему стоят за захват лучших земель и пастбищ у бедняков.
— Тебе что, мальчик? — увидев Диму, спросил Сеит.
— Я привёз письмо Ибраю.
Сидевший рядом с Сеитом Ибрай взял письмо.
— А-а, от Вихрева! — узнав почерк Николая Петровича, радостно протянул он. — Ты где остановился?
— Я еду на заимку к Рустему Бисимбаеву.
— Знаю, знаю, славный старик. А внучка Асыл с ним живёт?
— Да. — Дима опустил глаза.
— Помню. Я встречал её у Оспана, — чуть улыбнувшись, сказал Ибрай. — Передай ей привет от меня и скажи, чтоб с занавеской обращалась осторожнее, — вспомнив случай на стоянке Оспана, заметил весело Ибрай.
Взволнованный встречей с Сеитом и Ибраем Дима вышел из землянки.
Попрощавшись с Болатом, он направил коня на заимку Рустема.
ГЛАВА 13
Часа через два, поднявшись на один из холмов, Дима заметил далеко на равнине старую заимку. Там жила Асыл. Скоро он увидит её. Какое-то новое, неизведанное, волнующее чувство охватило Диму, и он быстрее, погнал коня. Казалось, боль в плече утихла, скорее бы увидеть Асыл.
Но почему не слышно обычного лая собак? Заимка казалась вымершей. Только недалеко от неё паслись безнадзорные овцы. Диму охватила тревога. Подъехав к избе, он увидел сорванную дверь, висевшую на одной петле, которая, качаясь от ветра, скрипела так жалобно, что подросток в предчувствии какой-то беды поспешно соскочил с лошади и перешагнул через порог.
На нарах, закрывшись овчиной, лежал Рустем. Над правым глазом старика виднелся большой синяк. Шея и щёки были в ссадинах. Дима шагнул к нему.
— Дедушка!
Рустем приоткрыл здоровый глаз. Узнав Диму, он поднялся на локте и с трудом произнёс:
— Сегодня утром на нас напали аллаш-ордынцы, и Жамандык увёз Асыл.