Продолжая вглядываться в слегка побледневшее от волнения лицо Асыл, старый охотник подумал: «Как быстро идёт время…» — и, вздохнув, Рустем обратился к Газезу:
— Куда советуешь ехать?
— Ты степь лучше знаешь, чем я, — уклонился пастух от ответа. Помолчав, он продолжал: — У меня к тебе просьба. Сам я ухожу в партизанский отряд. Возьми заботу о моём сыне и жене.
— Ладно, — согласился старик. — Пускай приезжают. Завтра мы будем сниматься с места, — заявил он Газезу.
Поблагодарив старика, попрощавшись со всеми, пастух вскочил на коня.
Опасаясь мести Таутабая, Рустем вместе с семьёй Газеза вскоре откочевал от Каражара далеко на запад. Дальше от стоянки шла степь, лишённая воды и растительности. Редко кто заглядывал в этот край.
Бедна полупустыня Приаралья. Редкий кокпек и росший на склонах старых барханов мелкий полынник придавали ей унылый вид. Но, точно зелёный оазис, на краю песчаной равнины виднелись камыши безымянного озера.
Здесь и поставили свои юрты наши путники из Каражара.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1
Второй месяц полыхало зарево гражданской войны в Тургае. Выгнав аллаш-ордынцев из уездного города, Ибрай со своим отрядом прочно укрепился за его стенами. Наскоки белогвардейцев на Тургай участились. Отряды Сеита вместе со своим командиром находились в Челкаре, путь на который лежал недалеко от безымянного озера, где была стоянка Рустема.
Озеро было небольшое и лежало в котловине, сплошь заросшей буйными травами.
На берегах его росли густые камыши, где день и ночь слышались голоса птиц. Дальше, на пышном лугу, чередуясь с лютиками росла маленькими островками белая ромашка. За ними широким полем разросся пырей. Поднимаясь по склонам котловины, шли заросли ковыля — волосатика. Ближе к пустыне виднелся типчак, кокпек, верблюжья колючка и затем чёрная, казалось, засохшая на корню полынь.
Дичи по берегам озера и в котловине водилось много. Были тут перепела, серые куропатки, кроншнепы и степные тиркуши. Ближе к воде, на песчаных отмелях, сидели стаями сизые чайки, черноносые крачки и бойкие кулики. По вечерам в камышах ухала выпь, и слышалось гоготанье краснозобых казарок.
Однажды, собирая на топливо засохшие водоросли, выброшенные на берег весенней водой, Дима и Асат ушли далеко от юрт. Горячее солнце нестерпимо жгло тело; казалось, сам воздух был накалён, точно жаркая печь. Недалеко от ребят, спрятавшись в тень камыша, лежали Кекжал и Кельтир. Неожиданно в трёх шагах от себя Дима заметил, как из-под прошлогодней травы что-то зашевелилось, и показалась голова гадюки. Змея тотчас скрылась, направляясь к не подозревавшему об опасности Асату. Встревоженный Дима крикнул своему другу:
— Асат, к тебе ползёт змея!
Тот тревожно завертел головой по сторонам:
— Где?
— Смотри.
Было видно, как на пути к Асату поднималась трава, и гадюка стала приближаться к мальчику.
Медлить было нельзя. Не выпуская из рук палки, которой Дима перетряхивал старые водоросли, он метнулся к Асату. В тот же миг из травы высунулась ромбическая голова змеи и уставилась холодными немигающими глазами на подростка. Дима точно оцепенел. Такую гадюку он не видел ни разу.
«Ударить по голове? Бесполезно». Из уст Димы раздалось едва слышное:
— Кекжал!
Почуяв что-то недоброе в тревожном голосе друга, волкодав метнулся к нему. В тот же миг перед глазами испуганных ребят замелькали в воздухе листья травы, старый мох и гибкое тело гадюки, которая билась в крепких зубах Кекжала. Дима и Асат попятились от места страшной схватки.
Оглушая берег яростным лаем, Кельтир носился возле Кекжала, стараясь вцепиться в хвост змеи. Гадюке стремительно обвилась вокруг туловища волкодава и, высунув язык, как бы тянулась к ребятам. Могучие челюсти собаки всё сильнее и сильнее сжимали тело змеи и вскоре её голова безжизненно повисла в воздухе. Подбросив гадюку вверх, Кекжал улёгся на траву. Мёртвое тело змеи трепал уже Кельтир. Когда прошёл первый испуг, ребята подошли к гадюке и стали рассматривать её. Осмелевший Асат вытянул туловище змеи и смерил её длину. От головы до хвоста было два с лишним шага Мальчик покачал головой.
— Ой-е-ей! Какая большая! — и, подцепив гадюку на палку, ребята потащили её к юртам.