— Не всем хватает честности признаться в измене. Вот как мужу Хелы, например, если он действительно ей изменял.
Асаара покачала головой:
— Глупо. Если нашел себе другого кадан-возлюбленного, надо остаться с ним. Обманывать прежнего — неуважение. Он заслуживает знать правду.
Таллис посмотрел на нее долгим взглядом. Асаара уже забеспокоилась было, что сказала что-то не так, но он вдруг улыбнулся:
— Твоя честность достойна восхищения, Асаара. Жаль, не все думают так же, как ты.
— Люди любят ложь?
Он неопределенно повел плечами.
— Все любят ложь. Не сказал бы, что только люди.
— Я не лгу. Калах не лжет.
Кейр почему-то усмехнулся.
— Она просто не может говорить, поэтому и кажется прямой и честной. На самом деле она коварна… как и всякий аристократ. — Покачав головой, он посмотрел Асааре в глаза и с беспокойством произнес: — Будь осторожнее с ней, хорошо?
Асаара кивнула, про себя недоумевая. Таллис говорит, что всякий аристократ коварен — но ведь он тоже аристократ? Значит, и он лжет ей, и он затевает недоброе? Нет, этого не может быть: он всегда действовал на благо ордена. Но почему он тогда противоречит сам себе? И почему все настроены против Калах? Неужели она действительно настолько опасна? Это стоило выяснить, и как можно скорее.
Найдя Калах среди тренирующихся бойцов, Асаара отозвала ее в сторону. Гномка заметно удивилась этому, но все же пошла следом и сразу протянула ей тетрадь. Асаара написала:
«Все считают тебя опасной. Почему?»
На губах Калах появилась хитрая улыбка.
«Кто эти «все»? Назови мне их имена».
«Не могу. Скажи, почему?»
«Они меня боятся, рогатик, только и всего. Я очень сильна и упряма, и не всем это по душе».
«Я не рогатик».
Гномка беззвучно усмехнулась.
«Хочешь стать такой же упрямой, как я? Ты движешься в нужном направлении».
Асаара покачала головой. Она чувствовала, что Калах действительно не говорит ей всей правды. Но почему? И, главное, как заставить ее быть искренней?
Гномка тем временем, подумав, приписала:
«Даже если ты веришь чужим сплетням, ты все равно приходишь ко мне. Значит, ты меня не боишься?»
«Нет».
«Почему?»
Асаара подумала, что-либо ей придется сказать правду, либо придумывать странные отговорки. Но говорить правду (даже на письме) тоже оказалось тяжело. Мало того, что надо было как-то уложить беспокойные мысли в слова, так еще и гномка могла отреагировать на них как угодно — удивиться, рассмеяться, разозлиться… но угадывать ее реакцию было глупо. Отбросив сомнения, Асаара написала:
«Я вижу, что ты хочешь сделать хорошо. Ты говоришь зло и гордо, но ты делаешь хорошо. Ты хочешь помочь. Как такого бояться?»
Когда Калах прочла это, лицо ее стало изумленным. Карие глаза непонимающе уставились на Асаару. Она не сразу нашла в себе силы усмехнуться, пожать плечами и написать:
«Ты очень, очень странное и наивное существо, рогатик. Как ребенок, который не понимает, что за пределами его комнаты — опасный и жестокий мир, в котором все готовы перебить друг друга».
— Я это понимаю.
Асаара подумала, что для большего значения лучше будет сказать это вслух, а не написать. Гномка вдруг вздохнула.
«Жаль, что приходится писать все это, а не разговаривать нормально. У тебя шикарный голос. Только слов из тебя клещами не вытянешь… а жаль, жаль».
Снова усмехнувшись, гномка захлопнула тетрадь и ушла. Асаара непонимающе смотрела ей вслед. Теперь Калах похвалила ее голос… похоже, она действительно нравится гномке. Может, показать ей нарисованный портрет?.. впрочем, нет, лучше не стоит — иначе гордости в ней станет еще больше.
Спать ночью у Асаары получалось с трудом: в голову лезло столько мыслей об авварах, Калах и супружеской измене, что сон просто не шел. Наконец ей удалось погрузиться в тяжелую дрему — но ненадолго. Сквозь сон Асаара услышала чей-то настойчивый шепот:
— Проснись, быстрее! Время не ждет!
Будили не ее, но она все равно открыла глаза.
Комментарий к Talanari
Маленький кунарийский словарь № 14:
Talanari - тот, кто говорит правду.
========== Hissrad taarit ==========
— Ада, проснись, давай же!
Первой от шепота Сайласа, однако, проснулась Асаара и с удивлением огляделась по сторонам. Все остальные спали, все было тихо. Эльфийка, нехотя приоткрыв глаза, пробормотала:
— Сайлас, что случилось? Ночь же…
— Пошли, по дороге объясню.
— Что случилось? — шепотом поинтересовалась Асаара. Таллис уставился на нее с заметным удивлением.
— Твою ж, извини, никого будить не хотел, — виновато отозвался он.
— Что-то плохое случилось?
— Вроде того. — Он уклонился от прямого ответа. — Ладно, пошли с нами, только быстро.
Адайя накинула поверх своей сорочки рубашку, Асаара решила не делать этого, оставшись в штанах и сорочке — холода она все равно не чувствовала. Зато заметила, как Сайлас по дороге пару раз покосился на ее грудь. Но ситуацию он объяснил:
— Если сейчас всех поднять, шуму будет — не оберешься. Донвалл чуть не сбежал.
— Донвалл? — Адайя мигом проснулась, изумленно распахнув глаза.
— Ну, лучник этот. Его ж Донвалл зовут?
— Почему? — Поняв, что спросила невпопад, Асаара уточнила: — Почему сбежал?
— А хрен его знает. Я его краем глаза увидел, хотел было сам поймать, но не успел… в общем, вот.
Они дошли до освещенного места в коридоре, и Асаара с удивлением увидела Калах, которая буквально пригвоздила к полу Донвалла. Его левый глаз был подбит, нос сломан, на костяшках пальцев была кровь. Гномка тяжело дышала и, крепко прижимая его голову к полу одной рукой, стирала другой струйку крови, бегущую из разбитой губы. Судя по всему, они дрались не на жизнь, а на смерть.
— Я часть их драки застал, — вздохнул Сайлас. — Подумал, что влезать будет себе дороже, решил вместо этого тебя позвать, чтоб ты хоть раны залечила в случае чего…
Адайя молча стояла с открытым ртом. Произошедшее явно ее ошарашило.
— Донвалл, — тихо спросила она, — ты правда пытался сбежать?
— Пытался, — мрачно ответил лучник. — Еще бы тут не попытаться. Я не собираюсь умирать.
— Умирать?
— Не надо делать невинные глазки. Вы и так врали нам, не рассказав о Посвящении. Никто бы не согласился пойти в Стражи, зная, что ему там надо пить смертельный яд.
— Ну так потому мы и не рассказываем, — пожал плечами таллис. — Потому что так и правда никто не пойдет.
— Провалитесь вы пропадом, низинники.
Донвалл был зол, но все же посылал проклятия в их адрес куда спокойнее, чем Хела. То ли он вообще не считал нужным тратить лишних эмоций, то ли ему казалось бессмысленным злиться на судьбу сейчас, когда его уже поймали.
— Калах, — спросила Адайя, переводя взгляд на гномку, — ты… ты его специально так отделала? Ты сломала ему что-нибудь?
Калах показала что-то одной рукой. Сайлас напряженно смотрел на нее, пытаясь понять:
— Э… бежал, поймала, дал сдачи, тоже дала сдачи. — Он вздохнул. — Вот ни убавить ни прибавить, мать его.
— Поверни его на спину, — приказала Адайя уже другим, более строгим тоном. — Я осмотрю, целы ли кости.
— По-моему, она мне ребро сломала, — злобно пробормотал Донвалл.
Эльфийка осмотрела его, используя магию. Калах продолжала цепко держать лучника. Сейчас она выглядела совсем не такой, как обычно: нахальной и развязной гномке уступил место суровый воин, признающий только битву до последнего вздоха. Будучи намного ниже Донвалла ростом, она умудрилась основательно избить его за то, что он…
— Ты, может, расскажешь тем временем, на кой хрен ты решил сбежать? — поинтересовался Сайлас. — А то Калах не очень-то разговорчивая у нас.
— Если бы не эта гномка, меня бы уже здесь не было, — отозвался лучник. — Я изучил крепость, знаю все ходы и выходы, умею уходить неслышно… если бы она, меня бы никто не заметил.
— Поздно об этом сокрушаться.