— Дурь какая, — фыркнула авварка. — Ну, а дальше что?
— Я попала в Ферелден. Не понимала, где я, кто вокруг, что происходит. Меня нашли Стражи… Натаниэль, — его длинное имя Асаара выговорила почти по складам. — Привел к Командору. Он испугался, не хотел принимать меня. Он понимал риск. Саирабаз опасен. Я опасна… была опасна еще больше. Но он дал мне шанс. Я стала одной из антаама Стражей. И это очень хорошо.
— Что за слово такое? Саиры…
— Саирабаз. Это как маг у южан. Кунари боятся их. Саирабаз может стать одержим, он всегда опасен.
— Кунари заковывают их в цепи, зашивают им рты и шагу не дают ступить без чужого присмотра, — со вздохом прибавил Кейр. — И даже не учат колдовать. Они, по-моему, просто не понимают всех возможностей магии и боятся своих магов как огня.
— Вот дураки, — усмехнулась Хела. — Наш авгур, верно, смог бы их хорошо запугать.
Помолчав, она внимательно посмотрела Асааре в глаза. Теперь она уже не смеялась.
— Ясно теперь, — вздохнула она, — почему ты с каждым приказом соглашаешься. Если тебя на цепи держали… тут действительно ничему другому не научишься.
— Стражи не такие, — с жаром возразила Асаара. — Они дают свободу. Они помогают понять.
— Что понять?
— Предназначение. Оно не одно, как в Кун, их несколько сразу — но его важно знать. Важно знать, кто ты есть.
Авварка удивленно покосилась на стэна, и тот вновь пожал плечами. Похоже, они оба ничего не поняли — но Асаара не могла объяснить на рубленом общем языке всю важность предназначения и смысла деятельности. Даже на письме она бы долго укладывала это в выражения, да еще и, скорее всего, вооружившись словарем…
— Ну ладно, — пробормотала Хела. — А что с тобой, гномка? Ты, верно, из касты воинов?
Калах лениво покосилась на Кейра, и тот ответил вместо нее:
— Поскольку мы с Калах попали в орден почти одновременно, думаю, я смогу рассказать за нее. — Гномка милостиво махнула рукой, словно позволяя ему говорить. — Калах происходит из знатного дома Харроумонт. Когда принц Белен унаследовал трон, он уничтожил весь дом как своих политических соперников — поэтому Калах ушла в Молчаливые Сестры, чтобы спастись. Потом она оказалась на Глубинных тропах, наткнулась на отряд Серых Стражей и попросила принять в свои ряды… — Они с гномкой обменялись выразительными взглядами. Похоже, стэн пытался определить, стоит ли ему рассказывать о Калах какие-то неудобные вещи. — И они согласились. С тех пор она с нами.
— Что-то ты не похожа на добровольца, — хмыкнула авварка. — Тебе до того надоел Орзаммар, что ты решила оттуда уйти?
В глазах гномки полыхнуло пламя. Она показала было пару жестов, которых никто не понял, потом вытащила тетрадь и написала:
«Может, закончим обсуждать пустое? Вступив в Серые Стражи, назад уже не вернешься. Какой в этом смысл?»
Она явно скрывала правду. Ей не хотелось говорить о прошлом, ее это задевало — и Асаара хотела понять, почему. Стоило поспрашивать Кейра: он знал больше, чем сказал.
— Ну, ты можешь и не отвечать, — заявил он, прочитав написанное вслух. — А я, пожалуй, продолжу. Твоя очередь, Хела. Расскажи о себе.
Хела усмехнулась — но в ее усмешке не было никакой радости.
— Мне как-то и рассказать нечего по сравнению с вами. Я была одной из воительниц, охраняла оплот от чужаков и учила молодняк сражаться как следует. Всю жизнь провела в оплоте и его окрестностях. Шесть лет назад вышла замуж за Имара, как раз перед Мором. Теперь вот стала Стражем. Больше и рассказать нечего.
Помолчав, Асаара спросила:
— Ты хочешь туда вернуться?
Авварка посмотрела на нее долгим взглядом, прежде чем зло отозваться:
— А ты как думаешь, кунари? После того, как тан всучила меня вашему отряду, могу я туда вернуться? Да меня еще на смех поднимут — дескать, даже для Стражей оказалась слишком плоха.
В ее словах слышалось больше боли, чем злости. Асаара вспомнила слова Кейра — возможно, муж Хелы не любил ее и изменял ей с другой женщиной — и подумала, что авварка, должно быть, очень переживает из-за случившегося. Может, она потому и расспрашивает других Стражей об их жизни, что пытается отвлечься и не думать о своей судьбе? Она потеряла свое прошлое предназначение и пытается обрести новое?
Не зная, правильно ли она поступает, Асаара положила руку ей на плечо и сказала:
— Ты сильная. Ты справишься. Ты будешь хорошим Стражем.
Высвободившись из-под ее ладони, Хела фыркнула:
— Я вообще не понимаю, что у тебя в голове творится.
И все же во взгляде ее как будто мелькнула благодарность. Стэн, похоже, тоже заметил это и постарался отвлечь их от рассказа авварки:
— Ну, кажется, мы все познакомились. В завершение хочу заметить, что Стражей действительно не судят по прошлой жизни. Кем бы мы ни были раньше — знатными или простыми людьми, воинами, гномами, долийскими эльфами, саирабазами — все это не имеет значения. Теперь мы сражаемся с порождениями тьмы как единое целое… ну и, если хотите, теперь мы семья.
Калах насмешливо фыркнула.
— По крайней мере, я так считаю, — выразительно прибавил Кейр, покосившись на нее. — Потому что в семье есть действительно близкие, за кого мы готовы умереть… а есть дальние родственники, которых приходится терпеть. — Хела усмехнулась непривычно по-доброму. — И все они, любимые и нелюбимые, все равно наша семья, с которой мы будем до конца.
— Один оплот, — сказала авварка. — Чем-то похоже на наши устои.
— Если подумать, то все живут одинаково, — пожал плечами стэн, — просто прикрывают это разными названиями.
Асаара задумчиво кивнула. То, о чем он говорил, могло бы подойти и под описание общества Кунари. Никто бы, конечно, не признался вслух, что кого-то он ценит больше или меньше — каждый Кунари имел свое значение — но у всех были свои кадан, и все готовы были сражаться друг за друга. У Кунари не было понятия семьи, но все их общество и правда походило на одну большую семью. Правда, строгости и правил в ней было куда больше.
— Это так, — сказала Асаара вслух. — Даже у Кунари похоже. Только у нас нет… плохих родственников. Есть только виддатари, более слабые, не понимающие своей роли в Кун.
— Ох, — отмахнулась Хела, — вот давай только без своих странных слов. А то у меня вечно такое впечатление, как будто ты сейчас примешься проповедовать.
— Нет. Кун — это плохо. Он ломает волю. Но в вашем языке нет таких слов, чтобы объяснить некоторые вещи.
— Может, оно и к лучшему, — пожал плечами Кейр. — Мне, например, не по себе от того, что Кунари творят с магами. А ведь они наверняка оправдывают это какими-то умными с виду словами…
— Это не дело, конечно, — согласилась авварка, — но ты-то что переживаешь? Ты ведь сам не маг.
— У меня есть друзья-маги. Их жизнь и так легкой не назовешь. А магам-кунари приходится еще и… — Он поморщился. — Не будем об этом говорить, пожалуй. Тем более что я вижу впереди какой-то тейг. Калах, тут нигде не написано название?
Гномка помотала головой.
— Ну и ладно. В любом случае мы можем обследовать его и, если там безопасно, устроить привал.
Тейг оказался безопасен и пуст. Согласно одной из табличек, он назывался тейгом Хрилдан. Калах пояснила, что Хрилдан была гномьей Совершенной, которая сочинила несколько прекрасных песен об Орзаммаре и его славе. Ее тейг был не таким же прекрасно-строгим, как Кэл Хирол, хотя и построен в том же гномьем стиле. Здесь было очень много каменных скрижалей с надписями (Асаара скопировала всего несколько штук, остальные пришлось оставить — слишком уж много их было), статуй, каменных лестниц… как будто его строители пытались сделать его как можно более необычным. Видимо, такой же была сама Хрилдан. Асаара нанесла тейг на карту и сделала примечание о необходимости перевода всех надписей. Возможно, эти скрижали хранили одну из позабытых гномьих тайн…
— Корт могучий, а это что за ерундовина?
Все поспешили подойти на голос авварки. Она недоуменно смотрела на большую каменную ванну — хорошо вырезанную, но почти полностью покрытую слоем скверны.