— Хватит, пожалуй, предположений, а то мы всю ночь просидим, — сказал Демотт, тронув Броновского за плечо. Продолжим с теми опасностями, что имеют низкий приоритет.
— Я бы не трогал два главных центра управления в Прудхо-Бейе. К ним просто подобраться, и это приостановило бы добычу нефти из скважин, но ненадолго. Не является секретом, что существует план обхода центров в случае аварии. Ремонт не потребует слишком много времени. В любом случае, система безопасности будет теперь усилена настолько, что игра не стоит свеч. Поэтому можно быть уверенными, что попыток саботажа в местах перекачки нефти до ее входа в трубопровод, не будет. Аналогично с теми этапами, которые следуют за Вальдезом, где нефть покидает трубопровод. Максимальный эффект имело бы разрушение центра управления потоком нефти, где располагается регулятор нефтепровода, управляющий и контролирующий поток нефти на всем пути от Прудхо-Бейя до Вальдеза, а также и регулятор терминала, находящийся в том же помещении, контролирующий практически все, что движется на территории самого терминала. Они оба, в свою очередь, связаны с тем, что называется магистральной вычислительной системой надзора. Стоит полететь одной из этих трех систем, и вы в большой беде. Но они и сейчас под надежной охраной, а с этого дня стали вообще неуязвимы. Так что замахиваться на них тоже не резон.
— А как обстоит дело с хранилищами? — спросил Демотт.
— Скажем так, если одно или два из них будут атакованы и повреждены, — невозможно напасть сразу на все, — герметичные резервуары поглотят разлив нефти. Пожар, естественно, большая неприятность, но об огне позаботится снежное покрывало: это здесь снег за зиму едва припорошит землю, а там его выпадает больше трехсот дюймов. Да и к тому же, хранилища просто охранять, проще, чем любой другой объект на всем протяжении трубопровода. Разве что бомбить их с воздуха, но вряд ли случится нечто подобное.
— А терминалы для танкеров?
— Опять же, их просто охранять. Трудно поверить, что вы наймете взвод водолазов — взрывников. Даже если и так, существенных повреждений они не могут нанести, очень скоро все будет отремонтировано.
— Ну а сами танкеры?
— Утопите их хоть дюжину, на следующий день появится тринадцатый. Нельзя прекратить поток нефти, уничтожая танкеры.
— Теснины Вальдеза?
— Блокировать? — Демотт утвердительно кивнул, но Броновский отрицательно покачал головой. — Те теснины не такие тесные, какими кажутся на карте. Минимальная ширина канала — три тысячи футов — между Мидл Рок и восточным берегом. Нужно затопить чертовски много судов, чтобы заблокировать проход.
— Мы перечислили маловероятные цели. С чем мы остались?
— 800 миль трубопровода — вот с чем, — сказал Броновский, сменив положение.
— Определяющим фактором является температура воздуха, — сказал Хьюстон. — Ни один серьезный саботажник не замахнется ни на что, кроме самого трубопровода. В это время года любое нападение должно происходить на открытом воздухе.
— Почему?
— Сейчас только начало февраля, фактически это середина зимы. Температура воздуха колеблется вокруг отметки -30. Здесь -30 является критической температурой. Если трубопровод будет поврежден при температуре, скажем, — 35, он останется поврежденным. Восстановление, практически невозможно. Человек может работать, хотя и гораздо хуже своей нормы, но, к сожалению, металл, которым пытаются залатать, инструмент, которым это делают, не может. При экстремальных температурах в металле происходят глубокие молекулярные изменения, и он непригоден для работы. При подходящих, вернее неподходящих, условиях гайка разрушает металлический болт, будто он стеклянный.
— Вы хотите сказать, все, что нужно, это молоток и несколько воротов на трубопроводе?
— Не совсем. — Хьюстон был терпелив. — Благодаря тому, что нефть внутри горячая, а наружная изоляция нефтепровода очень хорошая, сталь трубопровода всегда теплая и остается вязкой. Ремонтный инструмент становится хрупким.
— Но, конечно, можно соорудить укрытие из брезента или парусины и поднять внутри температуру до рабочих условий с помощью горячих воздуходувок, как это сделал Паулсон на четвертой станции.
— Правильно. Поэтому, я бы не трогал сам трубопровод. Я бы направил удар на опорную конструкцию, поддерживающую трубопровод, которая уже совершенно промерзла на открытом воздухе и потребуются дни, и даже недели, чтобы довести ее температуру до рабочего состояния.
— Опорная конструкция?
— Ну конечно. Территория между Прудхо и Вальдезом очень гористая, иссечена бесчисленными руслами рек, которые нужно или переходить вброд, или строить переправу. На пути трубопровода более шестисот рек и ручьев. Шестисотфутовый подвесной мост через реку Тазлина очень привлекателен в качестве цели. И даже еще более привлекательна аналогичная подвесная конструкция через реку Танана, длина которой 1200 футов. Но даже нет необходимости выбирать такие грандиозные конструкции. Лично я бы не стал. — Он взглянул на Броновского. — Ты согласен?