– Можно выставку устроить! – У нас, а за тем за рубежом, денег заработаем! – пошутил Сергей.
– Да ну вас… – Я рисунки коллегам психиатрам показывал. – Все только удивлялись. Редко такое увидишь.
Сергей встал с кресла и накинул телогрейку.
– Спасибо доктор за помощь. Пойду.
***
На обратном пути, когда Сергей проходил мимо участка, где работала Рая, оттуда его окликнул Кузьмич.
Кузьмич и Рая сидели в углу участка за накрытым рваной, но чистой скатертью столом и пили чай. На столе стояло блюдо с пирожками.
На участке стояло два фрезерных станка и несколько станков для намотки сердечников
На стене висел запылённый плакат: Успешно претворим в жизнь решения XXVсъезда КПСС.
Рая была небольшого роста. Она всегда ходила в белой косынке и чем-то напоминала мать Терезу.
Но внешность была обманчива, Рая могла загнуть что-нибудь такое на великом и могучем русском языке, что вогнала бы в краску любого сапожника.
Впрочем, сквернословила она, как правило, по делу. От неё доставалось и, заместителю директора и главному инженеру.
Как-то проходила через цех высокая комиссия из Москвы и попала под её горячую руку, а точнее под острый язык. У Раи тогда сломался любимый станок, которому было лет пятьдесят.
Рая им и высказала и о модернизации производства и о новейшем оборудовании.
Через неделю ей поставили новый станок.
– Серёга пирогов поешь. Чаю налить? – сказала Рая
– Спасибо я только что поел из столовой иду. Не влезет больше.
– Да чтоб твоя могила …уями поросла! – с наигранной обидой ругнулась Рая. – Сама ведь пироги пекла, с капустой.
– Рая не обижайся. – Я завтра завтракать не буду и с утра приду поем.
– Приходи с утра, только они уже не такие вкусные будут.
– Ты присядь Серёга, – сказал Кузьмич. – Тут такое дело. В общем, подежурить надо в цехе несколько ночей. – Не пыльная работёнка. Через каждые три часа несколько щитовых проверять нужно, что бы индикаторы зелёненькие горели и в журнал галочки ставить. Оплата за ночь как в среднем за смену. Если что, дежурного инженера по заводу наберёшь. Внутренние телефоны ВОХРа и нашей пожарной части в журнале на всякий…. – У тебя с ночными дежурствами зарплата хорошая выйдет.
– Весело тут ночью с призраками.
– Вот ты, о чем… – Да нетронут тебя свои же – работяги.
– Лады. Когда выходить то?
– В эту и следующую пятницу. А там видно будет.
На участок зашла Юрьевна с монтажного участка, с кислым лицом.
– Ты чё такая непро..банная? – спросила её Рая. Сядь вон пирогов поешь.
– Опять соседка затопила….
Кузьмич кивнул Сергею
– Пойдём Серёга, я тебе пост покажу, журнал и спальное место.
***
На улице было уже темно. Шёл первый снег. Было сыро и промозгло. В цехе было тепло и уютно, грели неостывшие печи для отжига и сушки, тихо убаюкивающее гудели какие-то приборы. Сергей сидел за столом на своём посту и при свете настольной лампы читал Стивена Кинга, прихлёбывая горячий сладкий чай. Шёл восьмой час вечера.
Уборщица вымыла главный коридор цеха и вышла на лестничную клетку. Она поднялась этажом выше, и включила тумблер на электрическом щитке, и на всех лестничных пролётах зажегся свет.
Запиликал таймер на наручных часах. Сергей взял журнал и пошёл проверять щитовые.
Сзади кто-то чихнул. Сергей обернулся. Мимо него почти бегом промчался Егорыч, пыхтя своей папироской. В темноте призрака было лучше видно, он еле заметно светился. Сергей уже привык к ним и относился как к неотъемлемой составляющей цеха. В дали коридора замаячили ещё две светящиеся фигуры, судя по одежде то же рабочие. Один низкого роста, полноватый и лысый, второй напротив долговязый с длинными как рок музыканта волосами. Весь этот массовый спиритизм скрылся за дверьми мастерской механиков.
Сергей обошёл все щитовые и сделал пометки в журнале. Он отнёс журнал на пост и пошёл в мастерскую механиков. Посреди мастерской за большим столом сидели 5 призраков, они отчаянно ругались, стуча костяшками домино об стол. Наконец долговязый шабаркнул об стол костяшкой так, что стол едва не сломался.
– Рыба! – крикнул он.
Все скинули костяшки в кучу, и Егорыч стал их перемешивать.
Толстяк, сидевший к Сергею спиной, спросил:
– А кто это там пришёл?
Егорыч не отрываясь от перемешивания, не глядя на Сергея, ответил:
– Это Дорохова Гены сынуля.
Толстяк повернулся к Сергею.
– Шёл бы ты парень отсюда. Негоже тебе с мертвяками рядом быть, неправильно это.