Два готовы, два остались… Но я решаю прервать сражение и вернуться к командной капсуле. Если они последуют за мной, придется остановиться и найти способ их уничтожить, не подпуская к местонахождению лейтенанта Тайлер. Но как только я начинаю отход, оба оставшихся Боло противника уходят па юго-восток.
— «Виктор», — обращается ко мне мой пассажир.
— Да, полковник.
— Я его скрутил, да?
Непонятно, что имеет в виду полковник Страйкер.
— Не могли бы вы пояснить вопрос, полковник?
Но он не отвечает. Минутой позже мы подходим к аварийному летающему блюдцу.
Келли Тайлер выскочила из высокой травы, где чувствовала себя в большей безопасности, и понеслась к приближавшемуся «Виктору». Громадная машина развернулась и открыла задний люк. Выдвинулся трап, и Келли рванулась внутрь.
В центре управления Страйкер встал ей навстречу. Она опешила, увидев его, глаза ее широко раскрылись.
— Полковник, что с вами?
Он выглядел ужасно: бледный, с отчаянием в глазах. Что-то неладно, подумала она. Он выдавил улыбку:
— Лейтенант… Лейтенант, извините… я сожалею о своем поведении… Пожалуйста, это место по праву ваше.
Она изогнула бровь:
— Было тяжело?
Прямые связи с искусственным интеллектом Боло вызывали у нетренированного персонала психическое напряжение. Образы и впечатления менялись с молниеносной быстротой, и нужна была изрядная подготовка, чтобы с этим справиться.
— Можете сказать, в каком направлении они забрали наших людей? — перешел он к своим командирским заботам.
— На север, — ответила она, устраиваясь в командном кресле. Помещение провоняло потом полковника Страйкера, несмотря на постоянно действующую приточно-вытяжную вентиляцию, неприятно влажной была и обивка кресла. — Что будем делать?
— Преследовать. Может быть, успеем догнать, прежде чем они уйдут в глубину.
— Но… как мы можем их спасти? «Виктор» может уничтожить что угодно, но тут…
— «Виктор»! — обратился полковник к Боло. — Каково твое мнение? Сможешь убедить врага отпустить наших?
— Неизвестно, полковник. Это зависит, так сказать, от степени их благоразумия.
— Это были тролли, — с гримасой сообщила Келли. — Такие кошмарные, с рогами… Не знаю, способны ли они быть благоразумными.
— Ну если мы их догоним, то проверим. Страйкер огляделся и опустился на металлическую палубу. Она слышала, что он что-то бормочет.
— Что, полковник?
— Я сказал, что допустил много ошибок.
— Сэр, если бы вы остались там, вы ничего не смогли бы сделать. Вы были бы сейчас пленником — или покойником.
— Я не это имел в виду. Моя ошибка… — Но он ничего больше не сказал.
Не я ли виноват в происшедшем, хотя бы частично? Если бы я остался на месте приземления, враг бы не смог напасть. Хотя моя первоначальная идея — что атака вражеских Боло там, у капсулы, привела бы к смерти людей — была логичной. События последних минут свидетельствуют, однако, что враг умышленно выманил меня подальше от командного судна с целью захвата в плен штаба полка. Если бы я не отвлекся, события сложились бы по-иному.
Мои самообвинения, однако, не имеют смысла. 0,04 секунды я размышлял о возможных последствиях отказа от попытки спасения людей, по эти размышления также бессмысленны. Приоритеты людей в войне иные, чем у меня, но мои онтологические схемы требуют подчинения приказам людей-командиров и принятия их стратегии и тактики, где она выполнима и непротиворечива.
Я поддерживаю связь с другими Боло полка. Нам придется теснее взаимодействовать, чтобы не дублировать действий и спасти персонал полкового штаба.
Интересно также, как мы с этим справимся, с учетом невозможности получения подкрепления, второй волны, эвакуации.
Мы предоставлены самим себе.
Где-то очень глубоко под землей Карла Рамирес пыталась представить, куда они попали. Она пробовала считать повороты длинного спуска, когда их выгрузили из «боголетов» и погрузили в наземные средства передвижения. Казалось, они направляются на юго-восток. Но никаким образом нельзя было получить представления о расстоянии. В годфлаерах не было окон, ощущения скорости движения тоже не было. Они могли быть в нескольких километрах от места пленения, могли быть и на другой стороне планеты.