Сравниваю данные Альфа Один и Боло, в котором я нахожусь. Обнаруживаю, что этим, Марк XXXII также управляет человеческий разум и… Да! Это тоже личность, именующая себя Элкеном.
Я смог бы выполнить свой план и с иной личностью, но присутствие ЛКН 8737938 облегчает мою задачу.
Во всяком случае я на это надеюсь. То, что я собираюсь проделать, будет для Элкена полной неожиданностью.
Я изолировал часть своего резерва памяти, объемом в несколько терабайт, для размещения информации из разрушенного Альфа Один. Произвожу имитацию среды, в которой существовал, этот Элкен. К сожалению, личностные характеристики неполны, эта часть Элкена утрачена при перезагрузке — возможно, из-за некоторой несовместимости систем. Сохранилось, однако, достаточно, чтобы создать для себя необходимую маскировку, еще одну оболочку, при первом взгляде выглядящую идентичной другому Элкену.
И в этом случае обман не продлится дольше нескольких сотен миллисекунд. Надеюсь, этого хватит.
Элкен получил сообщение, помеченное как особо важное. Кто-то пытался привлечь его внимание.
— Здесь ЛКН 8737938, — представился он. — Кто вызывает?
— Здесь ЛКН 8737938, — последовал немедленный ответ. — Есть о чем поговорить…
Еще одна его копия. Однако не из его отряда, еще кто-то. Вернулись его подозрения и страхи, вернулись и даже усилились.
— Ты здесь для подкрепления?
Лесной пожар бушевал, застилая поле зрения дымом, вокруг пылали деревья и их обломки. Окружающая картина составлялась лишь из показаний сейсмических и аудиосенсоров, с трудом следил он за положением врага и своих трех собратьев. Можно было предположить появление еще одного Боло, пока невидимого, еще не подошедшего вплотную.
— Это Боло Марк XXXII, разрушенный сегодня в самом начале боев. Ты прошел мимо меня в пяти и трех десятых километра отсюда, азимут двести шестьдесят два градуса.
В сознании Элкена представилась карта, на которой он точно отметил указанную собеседником позицию.
— Но там лишь выгоревший корпус, — ответил Элкен. — Не было заметно никаких признаков действовавших систем, ни силовых, ни интеллектуальных. — Элкен не верил в привидения.
В тот же момент он почувствовал, как что-то вторглось… не в мысли, нет. Гораздо глубже, в наиболее личные уголки его сознания, его глубинного «я». Там были… там были барьеры, о существовании которых он даже не подозревал, потому что эти барьеры не давали ему думать об их существовании, ничем себя не обнаруживали, — они были созданы именно для того, чтобы он не смог заметить их присутствие.
И как только он их заметил, барьеры рухнули, растворились в электронном потоке.
Из-за них хлынули воспоминания…
То, что я пытаюсь осуществить, можно сравнить по воздействию с мозговой хирургией, однако не на физиологическом уровне. Фактически это психологическая терапия. Я тщательно обследовал записанные личностные характеристики, банк памяти, закономерности мыслительного процесса Элкена, существовавшего в искусственном, интеллекте Марк XXXII, обозначенного мною как Альфа Один. Сейчас я занят тем же в отношении Элкена-Боло, которого я обозначил как Эхо Один. Он идет на сближение со мной, расстояние 0,94 километра. Хотя он еще не полностью мною просканирован, я уже могу сравнивать обоих по отдельным пунктам, выявляя, как полное совпадение, так и отличия, тоже имеющие место.
При сравнении двух массивов информации сразу привлекают внимание слои боевого опыта в модели Эхо, отсутствующие в Альфа. В голографической памяти при наложении слоя новой информации поверх записанного все совпадающее исчезает, остаются лишь новые данные… Таким образом, рельефно выделяются события, хранящиеся в массиве памяти одного из них, и видно, что именно подверглось изменениям.
Не столь простая, но все же заурядная операция — обнаружение барьеров, умышленно «огороженных» секторов в памяти модели Эхо. Так как в голографической памяти хранение информационных пакетов распределенное, простое стирание не действует. Барьеры блокируют передачу пакетов информации в мозг, в обрабатывающие центры искусственного интеллекта, которые при этом ощущают что-то вроде приступов амнезии, если воспользоваться человеческими понятиями. Эти барьеры даже не дают возможность мозгу заметить, что существуют запретные зоны памяти, что существуют сами барьеры.