Что касается бывшего сына К'майо, моего брата, решение будет следующим: он будет жить в доме брата его отца, но ему запрещено разговаривать с кем бы то ни было с этого дня и вплоть до смерти, если он не сумеет заслужить прощение города выдающимся поступком, доказывающим его раскаяние и преданность городу Млайану, который заставит всех горожан забыть о темных днях. Его будут называть Араин Нейфа, он будет слугой в доме, в котором обитает сейчас, или в который будет продан. Рассматриваться он будет ниже, чем представители самого низшего класса работников. В середине каждого дня он должен будет пересекать весь город, опустив голову и глядя под ноги, чтобы все могли учиться на его примере.
К'мит сделал большую паузу и потом торжественно произнес: — Это все.
Дон вскочил с места.
— Я признателен вам за снисхождение к моей персоне, сэр, — начал он, но слова не соответствовали его истинным мыслям, он просто чувствовал себя полным дураком перед всеми остальными. — Но я не заслуживал этого. Я хочу быть запертым вместе со всеми.
— Ты неправильно понял, — холодно сказал К'мит. — Тебе не сделано никакого снисхождения. Как мой сын, ты заслуживаешь особого наказания. Я убежден, что отделяя тебя от твоих товарищей и запирая в пустой комнате, я наказываю тебя гораздо серьезнее, чем остальных. Ты это скоро поймешь. Таким образом, приговор остается в силе.
Он снова пожал руку Халлеру, затем демонстративно положил ладонь на голову Дона. Потом активизировал свой пузырь и вышел из тюрьмы, за ним последовали стражники.
Один из охранников взял за руку С'нейфа, но тот, хотя и смотрел вниз, выпрямился и твердым шагом пошел вперед.
Дон повернулся к дяде, пытаясь улыбаться. В глазах Симпеона стояли слезы. Их руки на короткое мгновение встретились, но ни один не мог найти нужных слов.
Затем Дон вышел вместе со своим стражником, стараясь не расплакаться.
Глава 18 ПЛАНЫ СПАСЕНИЯ
Заключение оказалось не таким уж мучительным. Дон был просто заперт в довольно просторной комнате в том самом здании, где находился сразу после захвата корабля атлантами. Маггинс по-прежнему отвечал за его содержание, но теперь он входил всегда вместе с другим стражником, который не проявлял никакой симпатии к узнику, но и знаки особого недоброжелательства тоже не демонстрировал.
Дону давали игры — большинство из них были слишком простыми, хорошую еду. Но уже через день он почувствовал, что время тянется и тянется. Он мог обо всем подумать, взвесить все поступки и решения, но мысли приходили на ум исключительно невеселые. Он чувствовал свою ответственность за тот план, которому последовали его товарищи. Конечно, идею высказал С'нейфа, а руководство операцией осуществлял Халлер, но Дон все равно ощущал на своих плечах тяжесть ответственности. Как бы то ни было, все закончилось провалом. И за это он тоже отвечает. Думать обо всем этом было крайне тягостно. На второй день пребывания в темнице Дон проснулся с твердым решением придумать способ бегства. Он не имел ни малейшего понятия о том, как это сделать, но ему казалось, что Шеп может стать той ниточкой, которая выведет его на свободу. Новая идея отвлекла его от прежних горестных размышлений, и он, по крайней мере, перестал заниматься самобичеванием. Его долг — спасти весь экипаж, и он найдет способ исполнить долг. Дон горько улыбнулся, когда подумал, что его нынешний настрой мыслей похож на привычные установки Халлера, только вот опытом адмирала он не обладает. Но ведь и Халлер когда-то делал первые шаги и начинал набирать свой уникальный опыт. Это соображение придало Дону храбрости и уверенности в себе.
— Мне скучно, — заявил он Маггинсу. — Не могли бы вы принести мне маленькую металлическую трубочку, плоскогубцы и напильник — совсем небольшой напильник, я хотел бы сделать свисток.
— Ты опять замышляешь какую-то интригу, — подозрительно заметил Маггинс. Он провел рукой по седым волосам и задумался. — Мне не нравится выражение твоих глаз, юноша. Но я посмотрю, что могу для тебя сделать, поскольку не понимаю, какой из твоей просьбы может выйти вред. Пока ты не просишь взрыватели и автоматы, пожалуй, я пойду тебе навстречу. Ладно, принесу.
Когда все необходимое было доставлено, Дон взялся за работу. Он решил сделать особый свисток для Шепа, сигналы которого были бы не слышны для людей. Собака способна слышать такие сверхвысокие сигналы даже на очень большом расстоянии. Дон постарался вспомнить, как изготовить такую штуку. В конце концов ему пришлось хорошенько припомнить основы теории резонансных колебаний и распространения звука в различных средах. Дон изучал все это в школе, но основательно подзабыл. Он не был уверен, что все делает правильно, но попытаться стоило. Первый вариант оказался отличным свистком, только не тем, который нужен Дону. Он издавал звуки, похожие на уханье совы.
Юноша отбросил его в сторону и взялся за следующий кусок трубки. Теперь он решил работать над большим участком трубки, пока не удастся найти наиболее высокие звуки, а потом модифицировать изготовленный инструмент так, чтобы верхнии регистр давал сверхвысокие сигналы, доступные только собачьему уху. Один раз к нему заглянул К'мит, Дон как раз был погружен в работу. Атлант внимательно посмотрел, чем занимается юноша, но не спросил, откуда взялись эти материалы и инструменты. Маггинс через небольшое отверстие в двери наблюдал за этой сценой. Он страшно волновался.
— Очень жаль, что у нас не растут ивы, мальчик, — заметил Маггинс, когда К'мит ушел. — Я бы хотел делать флейты и свистки из ивы. Можно было бы сыграть на них приятную мелодию. Если хорошо потрудиться, можно изготовить инструмент с полной октавой и даже с двойным рядом.
— Спасибо, Маггинс, — искренне поблагодарил его Дон.
Он упустил из виду, что инструмент может действительно иметь двухрядную структуру. При легком дуновении получается один диапазон звуков, а при сильном — другой, более высокий. Если он настроит свой свисток на частоту десять или одиннадцать тысяч вибраций в секунду — может быть, немного выше, — а затем перепрыгнет на октаву выше, получится именно то, что нужно.
Дон вернулся к работе, а когда инструмент показался ему готовым, проверил его на легком дыхании. Затем еще немного подпилил там, где надо. При второй попытке звук получался искомым. Надолго задержав дыхание, Дон дунул изо всех сил. Сначала раздался еле различимый высокий звук, а потом ему показалось, что наступила тишина. Дон подул еще раз — никакого результата. Юноша продолжил работу. Но на пятый раз в ответ на не различимый для Дона сигнал где-то внизу раздался громкий лай. Дон тихо порадовался удаче.
— Лучше впустить ко мне Шепа, — сказал он Маггинсу.
— Не могу, — нахмурившись, ответил старик. — Ты ведь сам это делаешь, только понятия не имею, как это тебе удается. Ну ладно, пусть это будет между тобой и твоим псом.
Дон слышал, как Шеп ходил вдоль двери, скреб ее когтями, потом раздался голос охранника, который пытался прогнать собаку. Эта борьба продолжалась примерно полчаса, а потом пришел К'мит и забрал громко протестующего пса с собой. Еще через час Дона перевели в другую комнату.
Там он немного подождал и снова подул в свой свисток.
За этим наблюдал другой охранник.
— Что происходит? — спросил он на местном языке.
Дон пожaл плечами: — Теперь бог приходит.
На этот раз Шеп просто бесновался. Он прыгал на дверь и заливисто лаял. На шее у него, вероятно, была цепь, которая со звоном била по полу и двери. Снова пришел К'мит. Он долго вел разговор с охранником и затем вошел к Дону, чтобы забрать свисток. Дон отдал ему тот первый вариант, который признал неудачным. Когда атлант вышел, юноша снова подул в «правильный» свисток. Раздались возгласы людей, а Шеп немедленно вернулся к двери. К'мит был совершенно озадачен. Дона снова перевели в другое помещение — и повторилась та же ситуация. На этот раз Дон подождал около часа после того, как К'мит забрал собаку. Он услышал снизу гомон множества голосов. Люди были заметно встревожены, возбуждены. Для наиболее суеверной части горожан поведение соба ки стало проявлением божественной воли Песьего бога, который выражал явное неудовольствие заточением юноши.